В ЧЁМ творческая страсть?

В ЧЁМ творческая страсть?

Дмитрий Пейчев – о юности, чужой зависти и своём легендарном учителе

Творческие люди сотканы из эмоций и противоречий. Известный молдавский художник Дмитрий Пейчев – прямое тому доказательство. Его биография насыщена событиями разными, в основном яркими. Но бывали и периоды, омрачённые реальностью. Нет, не временем, а деяниями людей.

ДОСЬЕ
Дмитрий Пейчев родился 19 мая 1943 года в буджакском селе Бургуджи ныне Одесской области. В 1970 году окончил Кишинёвское художественное училище им. И. Е. Репина, а в 1975-м – Московский полиграфический институт (отделение книжной графики). С 1972 года участвует в национальных и международных выставках. В 1996-м был удостоен ордена Meritul Civic. В 2003 году стал лауреатом премии Союза художников РМ в номинации «Изобразительное искусство». В 2015 году получил премию им. М. Греку. Его работы находятся в коллекциях многих стран мира, в том числе в Национальном музее Молдовы.

КТО надежда бессарабских болгар?

– Дмитрий Петрович, когда маленький мальчик понял, что способен творить?

– С раннего детства всё происходило спонтанно, интуитивно. Творчество – это страсть. Я делал наброски коней, людей, примерно как Пушкин на страницах своих произведений. Тогда я об этом не знал, и не сравниваю себя с гением, но пути были похожими. Имею в виду графику. Потом я узнал, что мой дедушка по линии матери тоже рисовал.

– Какими путями парень из болгарского села Бургуджи дошёл до кишинёвского художественного училища им. И. Е. Репина?

– Это долгая история. На мои увлечения обратил внимание учитель начальных классов Павел Станков. Педагоги поглядывали на меня с какой-то тайной надеждой: а почему бы не иметь своего болгарского художника… По молодости я не воспринимал их чаяний. И даже когда наша молодая учительница русского языка и литературы Норма Манн показала мне Одесское художественное училище, мне оно не понравилось – слишком трудоёмким показалось творчество. На этапе взросления все краски и тайны художественного мира я познавал из Большой советской энциклопедии, где были цветные иллюстрации. Мой школьный учитель часто упоминал имя художника Михаила Греку, о котором говорил с уважением и почитанием. Когда я узнал, что маэстро живёт в столице Молдавии, купил билет за три рубля – столько стоил билет счастья из Одессы в Кишинёв.

– Всё так просто?

– И да и нет. Я нашёл в Кишинёве художественный музей, спросил, как найти Греку – и мне указали на его дом. Но оказалось, что мастер уехал на неделю на этюды. Всё это время я болтался по городу, ночевал на вокзалах, приходил в восторг от кишинёвского рынка, знакомился с местными жителями. Шагая по улице Ленина, попал на аллею молдавских классиков и зарисовал в свой блокнот всех. Нашёл художественное училище, но мне сообщили, что я опоздал с поступлением по всем срокам. Наконец я встретился со своим кумиром.

Для талантливых художников стало лучше, для бездарей – ещё лучше. Сейчас у нас своеобразный секонд-хенд: берёшь чужую одежду – носишь, получаешь премию, а потом сбрасываешь, чтобы примерить другую.

ЧТО В тайной комнате?

– Встреча оправдала ожидания?

– Более чем. Он сразу повёл меня к себе в мастерскую. Для меня это было как проникновение в тайную комнату. И сам он был восхитителен – это был период его творческого подъёма. Москва дала добро свободе творчества, и для молдавских художников начался новый этап. Для тех, кто хотел измениться. Я стал учеником Греку. Он принял меня, заинтересовался мной. Через год я всё же поступил в художественное училище. Правда, сначала на отделение керамики.

Помню атмосферу в доме Греку. Там собирались творческие люди – не только художники, – делились мнениями, пили чай и ели бутерброды. Потом их творческие дорожки разошлись. В Москве Греку ценили, а в Молдове недолюбливали, завидовали, критиковали за формализм. Именно потому, что я был учеником Греку, меня исключили из училища. В итоге я три года отслужил в армии, в Баку, поел солдатской каши с селёдкой. Это время закалило меня. По возвращении меня восстановили в художественном училище. Моя дипломная работа называлась «Христо Ботев в Бессарабии». Мне поставили четвёрку за отсутствие академизма и т. д. Эта работа потом куда-то исчезла.

– А когда вы поняли, что да, вы – художник, и это неоспоримый факт?

– Это случилось именно в мастерской Греку. Хотя в детстве я тайно хотел быть историком, но стать хорошим историком было сложно.

– Хорошим художником тоже…

– Если бы я не попал в семью Греку, не знаю, как сложилась бы моя творческая судьба. Мой учитель был многогранной личностью. У него было много книг об искусстве, там я познавал мир живописи. Однако когда я съездил в Италию, мир стал другим.

 

ГДЕ другой мир?

– Попасть в Италию в то время было непросто?

– Каждый год, уже будучи в Союзе художников, я писал заявления на участие в заграничных поездках. И много лет был просто запасным. И вдруг человек под №1, который должен быть ехать, потерял свои документы, включая партийный билет… Итальянские художники перевернули мой мир. Репродукции никогда не заменят оригиналов, в которых всё прописано, всё прочувствовано. Моя поездка в Италию обошлась нашей семье в 447 рублей, но я до сих пор помню этот чудный путь от Рима до Беллано. Венеция – это отдельная строка, песня среди воспоминаний. Когда я вернулся, создал несколько больших по размеру композиций в романтическом духе. Это был очень счастливый период в моей жизни. Я понял, что великие итальянцы такие же люди, просто они жили в другую эпоху, когда искусство было востребовано.

– Вы можете изобразить что угодно?

– Я брался за всё, у меня разные работы, хотя предпочитаю портреты. Источником вдохновения для моих композиций стало моё детство: свобода, просторы, крестьяне, ветер, наши корни…

– И конечно же во всей этой изобразительной музыке присутствовали фольклорные нотки…

– Раньше присутствовали. Сейчас по манере исполнения я стал французом. Может, не настолько хорошим, как хотелось бы. Но есть цвет, экспрессия, колорит, движение. В целом мои работы называют живописью жеста. Наверное, благодаря характеру, темпераменту, моему мировоззрению. Мне были близки работы художников – создателей и последователей фовизма. Экспрессия, шальной мазок, паста, цветовые удары – это непредсказуемая живопись. Она идёт от крови к холсту через краски.

 

КАКОЕ наследство людям?

– В советское время у художников была относительная свобода творчества. Сейчас можно всё. Стало лучше?

– Для талантливых художников стало лучше, для бездарей – ещё лучше. Понимай как знаешь. Сейчас у нас своеобразный секонд-хенд: берёшь чужую одежду, носишь, получаешь премию, а потом сбрасываешь, чтобы примерить другую.

– Опыт в творчестве имеет значение?

– Огромное. Опыт – когда ты можешь, почти не думая, создать маленький шедевр. Молодой художник выжимает из себя все соки, чтобы создать что-то стоящее. Перед молодыми художниками всех эпох стоят одни и те же проблемы.

– Михаил Греку был вашим учителем в течение многих лет. Вы спорили?

– Иногда, о творчестве. Сейчас многие выдают себя за учеников Греку. Но я говорю им, что они – ученики старого Греку, а я – молодого. Он кипел, бурлил, был полон сил и идей. Он был очень эрудированный и по тем временам продвинутый человек. В Третьяковской галерее хранятся 24 картины Михаила Греку, и хранители гордятся этим. Так вот те, кто называют себя учениками Греку, ничего не делают для сохранения памяти о нём. А некоторые даже успели присвоить его картины и выгодно продать их.

– В апреле 1998 года Михаила Григорьевича не стало, до этого в его мастерской случилась авария. Напомните, как это было?

– 25 декабря 1995 года в мастерской Греку прорвало батарею отопления, и вода повредила множество его работ. Уже много лет я их реставрирую. Обрамлённые, они выглядят великолепно. Но ещё много картин ждут своей реконструкции.

– Музеи готовы их купить?

– В Национальном музее хранятся около ста работ Греку. Мы с супругой Тамарой, дочкой маэстро, пока не готовы продавать оставшиеся. Во-первых, мы хотим, чтобы они стали достоянием нации. Мы мечтаем, чтобы открылся частный музей Греку, который бы посещали не только наши граждане, но и туристы, а что ещё важнее – молодые художники. Но пока эта идея никого не вдохновила. Во-вторых, за картины предлагают мизерные цены, что наталкивает на мысль о том, что либо их закинут глубоко в загашник, либо тайно продадут в частные коллекции. Оба варианта нас не устраивают. Создаётся впечатление, что кто-то намеренно выжидает, когда мы, наследники, умрём – и всё это достанется государству, а точнее – некоторым чиновникам. Но мы живы и до конца будем сохранять наше наследство и завещаем его тем, кто сумеет сохранить его для людей.

 

Наталья Лужина

Facebook Комментарии
Share Button

Оставьте комментарий

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md