Проклятие дома на холме

Проклятие дома на холме

Почему роскошный особняк так и не был восстановлен?

 

Среда обитания

Кто говорит, что свято место пусто не бывает, тот не жил в Кишинёве. Сотни мест, где некогда располагалось настоящее достояние города и страны, – архитектурные шедевры, которых сегодня днем с огнём не сыщешь, – разрушены, пустуют либо отданы на откуп богатеям и компаниям под застройку…

Свежие многоэтажные объекты ломают облик исторического центра Кишинёва, довлеют над кварталами, не рассчитанными под высотную застройку. Один такой «небоскрёб» несколько лет назад вырос на улице Матеевича – прямо напротив корпусов госуниверситета. И хотя авторы здания, выполняя заказ на многоэтажность, попытались прибегнуть к некоему копированию зодческой эклектики начала прошлого века, – им это удалось весьма скромно. И уже мало кто знает, что в двух шагах от этого «чуда» архитектуры около века назад стоял другой дом, бывший в своё время одной из самых интересных достопримечательностей Кишинёва. Мы знаем его как имение купца Георгия Алексеевича Пронина, который жил в Бессарабии в конце XIX – начале ХХ века. Но обо всём по порядку.

 

Аферист булыжников

Первое «прославление» Пронина, как мошенника, связано с его обогащением на проекте мощения кишинёвских улиц гранитным булыжником. В 90-х годах XIX века Пронин обещал городской думе, что достанет для этих целей гранит первого сорта. Ему, как подрядчику, выделили огромную по тем временам сумму – 75 тысяч рублей на городские дороги и ещё около пяти тысяч на аналогичные работы на Мунчештском тракте, который тогда в черту Кишинёва не входил. Предприимчивый делец закупил на часть этих денег отвратительную «реплику» булыжника для мощения. Кстати, именно эту брусчатку мы сегодня можем видеть у дома-музея Пушкина, у здания бывшей масонской ложи «Овидий» и в других частях нижнего старого города. Попробуйте по ней пройти!

Историк Аурел Маринчук сообщает, что, когда обман вскрылся, разразился скандал, но Пронин из него вышел сухим. «Но в приличных домах ему было отказано, руки ему не подавали», – замечает Маринчук. Эти слова Маринчука – часть написанного им послесловия к изданию мемуаров князя Сергея Дмитриевича Урусова, бывшего губернатора Бессарабии в 1903-1904 годах. Завершив своё пребывание в наших краях, Урусов написал и издал мемуары об этом периоде, где отзывался о Пронине весьма нелицеприятно, затрагивая, видимо, небезосновательно, – попытку последнего спровоцировать новый еврейский погром (первый имел место в апреле 1903 года). Нет, этот человек не был шовинистом и антисемитом. Вот как характеризует современника князь Урусов в своих «Записках губернатора», проливая свет на истинные мотивы его действий: «Пронин (…) представлял собою знакомый тип великорусского подрядчика, мещанина-кулака, вышедшего в купцы, нажившегося от различного рода подрядов и, между прочим, от притеснения своих рабочих, с которыми он постоянно судился по поводу расчётов. Бойкий выходец из Орла, Пронин быстро нажился в Кишинёве за счёт молдаванской темноты и бессарабской нерасчётливости. Он приобрёл и земли, и дом, и капитал. Дальнейшему росту его богатства положили, однако, предел евреи, сбившие цены подрядов на городские работы до того предела, за которым великороссу негде как следует размахнуться. Пронин сократил свои дела и начал заниматься «общественною» деятельностью: стал директором кишинёвского тюремного комитета, взял на себя представительство каких-то персидских интересов в Кишинёве, надел фрак, персидский орден и даже принялся писать стихи…»

После того как в 1907 году мемуары Урусова вышли в свет и обрели большую популярность в российском обществе, Пронин решил взять реванш и стал судиться с князем. Связи в Петербурге помогли дельцу выиграть процесс: 3 декабря 1913 года Московский окружной суд выносит решение: «Цель книги – «Записки губернатора» – несправедливое оскорбление потомственного почётного гражданина Георгия Алексеевича Пронина». Урусова приговорили в шести месяцам тюрьмы с содержанием в заключении четыре месяца, а также – к выплате судебных издержек.

Неизвестно, в каком году, но точно после 1903-го Пронин, очевидно, уже имея немалый капитал, – включая полученные от Думы и не освоенные по назначению средства на мощение улиц, – купил и вложился в недостроенный особняк на Галбенской стороне, позже ставшей улицей Садовой, а ныне – Матеевича.

 

Королевский недострой

Прежней владелицей стройки и прилегающей территории была Наталья Кешко, бывшая супруга первого короля Сербии Милана Первого Обреновича. В родной Кишинёв она планировала перебраться после долгих и тяжёлых лет, проведённых на чужбине. С этой целью и распорядилась возвести для себя городскую виллу на тогдашней окраине города, где земля стоила дешевле. Возведение особняка началось в самом начале 1900-х годов. Наталья Петровна собиралась переехать в него сразу после окончания работ. Но в злополучном 1903-м Петербург открыто лишил своей поддержки её сына, второго сербского короля Александра Обреновича, продемонстрировав это отказом принимать его в России с визитом. А после этого дипломатического разрыва Александр Первый Сербский и его супруга Драга были застрелены в своём дворце во время госпереворота, инициированного соперничавшей династией Карагеоргиевичей. Убитая горем Наталья поселилась в Париже, где прожила вплоть до своей смерти в 1941 году.

Сама Наталья Сербская была дочерью богатого бессарабского помещика, полковника российской службы, этнического молдаванина Петра Ивановича Кешко и княжны Пульхерии из старинного молдавско-греческого рода Стурдза. Дед Натальи Иван (Ион) Кешко был членом Верховного совета Бессарабии и предводителем дворянства Кишинёвского и Оргеевского, а затем – Ясского и Сорокского уездов. Дядя будущей королевы – Константин Морузи также был отпрыском родовитой семьи, представители которой, как и Стурдзы, становились господарями Молдовы. Были у семьи Кешко родственные связи и с другими, не менее известными семьями – Гика и Кантакузино.

Супруг Натальи Милан Обренович, князь, а затем король Сербии, по матери относился к молдавскому роду Катаржи. После развода с мужем мать Милана, Елена Мария Катаржи, стала любовницей господаря Молдовы и Валахии Александра Иоана Кузы. Кстати, она приходилась двоюродной сестрой Ивану Кешко. Поэтому Наталья и Милан по факту – троюродные брат и сестра. А их сын Александр – на три четверти молдавских дворянских кровей.

Вот такие генеалогические и событийные хитросплетения сопровождали двух молодых людей, Наталью и Милана, когда они познакомились, и в 1875 году, ознаменованном победами русских над османами, поженились, и Наталья стала княжной, а затем и королевой Сербии. Далее было рождение сына, развод с мужем, отъезд в Европу и многолетние распри с бывшим супругом за право видеться с ребёнком.

 

Бремя заговоров

Тяжкий рок династии Обреновичей, политиканов и заговорщиков, не питавших даже друг к другу сильных тёплых чувств, коснулся и Натальи. Став заложницей своенравия бывшего мужа, а затем и сына, сложных взаимоотношений внутри политических кругов Сербии, королева, по горькой иронии судьбы, стала в конце своей жизни единственной представительницей рода Обреновичей. А что же «дом Кешко-Пронина»? Не дом – целый дворец! «Кишинёвский Мидас», умевший из всего делать деньги, на изящество своего проекта не скупился, и это можно понять, взглянув на старые фотографии виллы. Внутри же, по рассказам очевидцев, везде стояли красивые фаянсовые печи, высокие, тяжёлые двери были украшены бронзовыми фигурными ручками, пол покрывал дорогой паркет, а крышу – качественная привозная черепица… И если жизнь Натальи сложилась несчастливо, возможно, из-за проклятий, которые снискали на свою голову её муж и его родственники, то род Пронина и отстроенный им дом, видно, понесли кару за нечестные дела самого дельца. По смерти Пронина в 1915 году его наследники оказались в советской России, где и сгинули, как говорится, в огне революции.

 

Бесхозная вилла

Кишинёвскую виллу, оставшуюся без хозяина, передали государству. В румынской газете Societatea de mâine («Завтрашнее общество») от 1 июня 1924 года среди основных достопримечательностей Кишинёва упоминается и дом Пронина как настоящее чудо. До 1930 года вилла пустовала, а затем кишинёвский коммунальный совет передал этот объект, только что купленный городом, итальянскому маршалу Пьетро Бадольо, имя которого в те годы какое-то время носила улица Армянская. Спустя пару лет там разместили Королевский фонд кронпринца Кароля, будущего короля Румынии Кароля Второго. В конце 30-х горожане называли его «дворцом короля Михая». Официально вилла действительно именовалась Королевским дворцом и, возможно, как раз и была местом пребывания монарших особ Румынии во время посещения города.

После 28 июня 1940 года в бывшем дворце устроили Дом пионеров. Но в том же году случилось сильное землетрясение, и вилла Пронина оказалась среди наиболее пострадавших в городе зданий. В период немецко-румынской фашистской оккупации Молдовы красивый дом разграбили, и к 1950 году от него остались одни лишь стены. Там устроили дневной кинотеатр. Очевидцы вспоминают, как в 1952 году сразу после сеанса трофейного фильма «Цыганский барон» разразился ураган с ливнем и остов некогда шикарного строения, подмытый сильным дождём, рухнул. От виллы осталась боковая часть владений «кишинёвского Мидаса» и вековые чёрные сосны, рядом с которыми установлены таблички об охране деревьев государством. На месте самого дома стоит ныне памятник Дойне и Иону Алдя-Теодоровичам. А рядом возвышается упомянутый ранее объект современного зодчества…

 

Подготовил Николай Костыркин

Facebook Комментарии
Share Button

Sorry, comments are closed for this post.

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md