Осенняя рапсодия

Осенняя рапсодия

Михаил Мунджиу – о необычном диагнозе, судьбоносных встречах и доле художников

Наталья Устюгова, info@aif.md

«Осенняя рапсодия» – так называется выставка художника Михаила Мунджиу, которая проходит в научной библиотеке им. Андрея Лупана Академии наук Молдовы. Её открытие было приурочено ко Дню города, а завершится экспозиция 15 ноября. Сегодня живописец рассказывает, каким был его путь к осознанию значимости своего ремесла.

ДОСЬЕ
Михаил Мунджиу родился 4 декабря 1950 г. в с. Пухэчень Новоаненского района. В 1970 г. окончил кишинёвское училище изобразительных искусств им. А. Плэмэдялэ (бывшее училище имени Ильи Репина), а в 1979 г. – факультет истории и теории искусств Национальной академии искусств Украины. С 1989 г. – член Союза художников Украины, а с 1992 г. – член Союза художников Молдовы. На его счету более 30 выставок в стране и за рубежом. Его работы хранятся в государственных и частных коллекциях во многих странах мира.

Творцы – не в цене

– Михаил Германович, а вы за что любите осень?

–Я не буду оригинален, если скажу, что люблю её за разнообразие красок – и это именно так. Для меня живопись, в первую очередь, цвет. Я люблю работать с пейзажами и натюрмортами, даже был опыт росписи церквей. Пишу пастелью, акварелью, есть целая серия рисунков, выполненная гуашью. Но, в основном, работаю маслом.

– Ваш конёк – пейзаж?

– Думаю, да. У меня есть и Пушкинская горка, разные улицы Кишинёва, красоты Сахарны, Требужен и Бутучен. Ну и, конечно, запечатлены красоты моих родных мест, к которым я отношусь с трепетом и любовью. Лет 20 назад американское посольство организовало для 10 художников выездную творческую командировку в Сахарну. И представители посольства удивились, когда увидели, что мы действительно работали. Тогда же они купили и несколько картин. Вообще раньше картины чаще покупали, особенно иностранцы. Не сравнить с нынешними временами.

– А что сейчас?

– Каждый приспосабливается как может, но на картинах много не заработаешь, особенно сейчас, когда подорожали краски и холсты, а людям – не до искусства. У меня приличный трудовой стаж, поэтому получаю нормальную пенсию. Но так не у всех моих коллег. В СССР у художников начинался рабочий стаж с первой выставки, потом предоставляли заказы, чтобы можно было наработать на достойную пенсию. С распадом Советского Союза правила изменились. Многие художники выходили на заслуженный отдых с пенсией в 400–600 леев.

Люди строят огромные дома, а живут в сараях. Некоторые творческие люди для собственного признания в каком-то определённом кругу порой используют лицемерие и лесть. Но это не имеет ничего общего с народным признанием. У меня другие понятия. Для меня жизнь – великая тайна, за которой следует вопрос: для чего мы живём на этой земле? Вот что важно.

Без пятидесяти оттенков цветов

– И всё-таки как парнишка из молдавской деревни стал художником?

– У моего отца были склонности к творчеству – интересные работы из лозы. В школе я хорошо рисовал, а после окончания 8-го класса поехал в Кишинёв поступать в художественное училище. У многих ребят, которые со мной поступали, за плечами была учёба в художественных школах или кружках. Они владели техникой, у них был намётан глаз и набита рука. Я же был самоучкой без какой-либо подготовки, и мне в какой-то степени повезло. Профильный экзамен у меня принимал художник Иван Степанов – что-то он в моих картинах разглядел. После окончания учёбы меня направили в Сынжеру, где я в одной из школ преподавал рисование и черчение. Через короткое время меня забрали в армию, и я служил в Тирасполе во внутренних войсках.

– Наверное там тоже приходилось что-то рисовать?

– Не без этого – художникам всегда находят работу. Но она не была связана с творчеством, а я от службы не отлынивал, мне всё было интересно. Даже стал отличником боевой и политической подготовки. После армии ненадолго вернулся в школу, но педагогическая работа меня не очень привлекала. Решил продолжить учёбу в Национальной академии искусств Украины.

– Почему вы не выбрали факультет живописи?

– Интересная история вышла. Все абитуриенты тогда проходили медицинский тест на восприятие цвета, а результаты моего показали, что я якобы плохо различаю оттенки. Так и оказался на искусствоведческом факультете, о чём сейчас не жалею. Благодаря этой профессии работал в разных интересных для меня местах.

Добрая роль теста на зрение

– Вы много лет работали в Киеве…

– После окончания вуза работал в Музее народной архитектуры и быта, в Софийском музее, а потом меня пригласили на должность референта в киевский Союз художников. Я тогда не так много писал, но какие-то работы у меня были. Их и увидел художник Михаил Чучалин, который настоял на возобновлении моей творческой деятельности. Для начала мне было предложено написать четыре натюрморта. Раньше картины приобретали колхозы и государственные учреждения – заказы были. С работой я справился отлично и, что было тоже приятно, за неё хорошо заплатили: за одну картину – 450 рублей. По тем временам это были огромные деньги. Оказалось, что со зрением у меня всё нормально, и я начал готовить свою первую персональную выставку.

– У вас в Киеве всё прекрасно складывалось. Почему вы вернулись в Кишинёв?

– Я прожил в Киеве 17 лет. Но Советский Союз развалился, наступила пора неопределённости, многие стали возвращаться на родину, и я тоже вернулся. Как говорят, дома и стены помогают. Благодаря профессии я без работы не остался, так что тест на зрение сыграл добрую роль. Всем художникам в начале 90-х было очень тяжело.

– Но вы продолжили творить?

– Конечно, я без этого не могу. У меня появилась мастерская, которую мы делили с художником и искусствоведом Адой Зевиной. Она была умной, возвышенной и интеллигентной женщиной со знанием французского языка и светских манер, обожала фовистов, особенно Анри Матисса и Пьера Боннара. Мы с ней были знакомы ещё с моей юности и всегда ладили. Я у неё многому научился, и не только в профессиональной сфере. Мне в жизни везло на хороших людей.

Жизнь – великая тайна

– Вы по гороскопу Стрелец. Это что-то значит?

– В целом характер непростой. Наверное, общепринятые характеристики, что люди этого знака свободолюбивы и справедливы и говорят, что думают, мне подходят. Из-за этих качеств я страдал многократно – иногда лучше промолчать, чем сказать. Был директором выставочного центра им. Константина Брынкуши восемь лет, мог бы работать и дальше, но меня не устраивал тот факт, что некоторые работы ряда наших авторов, в том числе и Михаила Греку, были когда-то отправлены якобы на выставки за границу, а обратно не вернулись. Я всегда старался работать честно.

– За восемь лет в галерее прошло много выставок. Какие они, по-вашему, молдавские художники?

– Разные. Кто-то подаётся в абстракцию исключительно ради моды, кто-то осваивает новые стили. У кого-то получается, у кого-то не очень. Не хочу оценивать. Но художники, искренне работающие в любом жанре, сразу видны. Там душа сияет. А вот молдавская абстракция, по моим наблюдениям, больше иллюстрирует нашу жизнь, где отражается неустроенность, потеря надежд и что-то прочее, не очень позитивное.

– Каждый ли художник хочет быть признанным и в чём заключается это признание?

– Далеко не каждый к этому стремится. Лично я даже иногда смущался, когда меня представляли художником, потому что впереди этого слова, по моему мнению, должно стоять слово – хороший. Я не могу себя оценивать, сказать, насколько я плох или хорош. Есть категория творческих людей, которым звания не нужны, а есть и такие, которые готовы за это даже заплатить. Мы все разные.

– Но ведь подмечено, что наш местный менталитет предполагает некоторое красование…

– Есть такое. Люди строят огромные дома, а живут в сараях. Некоторые творческие люди для собственного признания в каком-то определённом кругу порой используют лицемерие и лесть. Но это не имеет ничего общего с народным признанием. У меня другие понятия. Для меня жизнь – великая тайна, за которой следует вопрос: для чего мы живём на этой земле? Вот что важно.

– Можно ли увидеть в картине частичку души художника?

– Когда мы говорим о тонких материях, естественно, так сразу не определишь. Не всё что блестит – золото, и не каждая краска – цвет. Цвета не должны кричать, они должны говорить, рассказывать о чём-то. Кто и что услышит, и услышит ли вообще, зависит от мировоззрения созерцателя.

– Что вы скажете о вдохновении?

– Вдохновение – это красота. Десять художников с натуры пишут пейзаж, и у каждого – своё видение. Есть вдохновение – полотно наполнено жизнью, нет – просто хорошая техническая работа. Любая картина обладает определённой энергетикой: есть что успокаивают, и есть вроде совершенные произведения, а рождают агрессию. Я всегда стремился к позитиву, и надеюсь, это заметно.

– Вы часто бываете в родном селе?

– Да, там я заряжаюсь вдохновением и выращиваю экологически чистую продукцию для своей семьи. Я родился на земле и к труду привык. Моя мама прожила 101 год, а в 100 лет ещё выходила с сапкой и пыталась что-то делать. Она говорила, что живёт, потому что работает. Так же поступаю и я.

Facebook Комментарии
Share Button

Sorry, comments are closed for this post.

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md