Ненародное достояние

Ненародное достояние

О том, как идея приватизации госимущества разбилась о камни алчности

До сих пор граждане Молдовы, перебирая домашние архивы, рассматривают сертификаты, полученные за боны народного достояния от инвестиционных фондов и трастовых компаний. И сегодня многие недоумевают: что же всё-таки произошло в 90-х годах и зачем раздавали эти бумажки и обещали пожизненный доход? И приходят к выводу, что лучше бы ничего этого не было, поскольку до сих пор ощущается привкус большого обмана и всеобщего околпачивания.

 

Старт с отсрочкой

По факту боновая приватизация стартовала в 1993 году, однако её истоки тянутся с 1990 года, когда Верховным Советом МССР было принято решение о переходе к рыночной экономике и, следовательно, необходимости изменений в отношениях собственности и форм хозяйствования.

Как уточняет экономический эксперт Галина Шеларь, в июне-июле 1991 года были приняты законы о собственности и приватизации. Предполагалось, что первый этап будет проведён в сжатые сроки, а собственность распределена между гражданами Молдовы на безвозмездной основе – через боны национального достояния (БНД).

– Процедуры оценки государственного имущества, подлежащего приватизации, и составления списков граждан, имеющих право на получение БНД, затянулись, и в действительности процесс стартовал с почти трёхлетним опозданием, – вспоминает Галина Шеларь. – За это время значительная часть предприятий была практически разорена, их оборотные средства, включённые в оценочную стоимость, почти полностью обесценились и, как следствие, возник дисбаланс между стоимостями – госимущества, подлежащего приватизации, и выданных бонов. Таким образом полностью исполнить первую программу приватизации не удалось, в том числе и по причине разделённости страны: в список объектов, подлежащих приватизации, были включены и 176 предприятий левобережных районов республики. По понятным причинам их приватизация не состоялась.

Вторая программа приватизации стартовала в 1995 г. Предполагалось, что за это время будет завершена боновая и параллельно начнётся денежная приватизация. К сожалению, осуществление и второй программы не сопровождалось своевременным внедрением механизмов формирования рынка ценных бумаг, созданием современных методов корпоративного управления, изменением роли и функций госорганов отраслевого управления. Третья программа (1997–1998 гг.) затянулась почти на 10 лет, но, к сожалению, и сегодня многие вопросы всё ещё ждут своего решения.

Людям, имевшим на основании бонов народного  достояния право на часть собственности и доход от неё, давали бумажки-квитанции об их участии в этих фондах, тем самым отстраняя их от управления собственностью, созданной всем народом.

Ограбление трудящихся

По мнению экс-депутата парламента экономиста Олега Рейдмана, суть процесса приватизации 90-х была не прагматическо-экономической, а идеологической и политической. Она проводилась под лозунгом и с целью «создать эффективного собственника». Боновая приватизация была лишь инструментом перевода общенациональной собственности в частные руки. Инструмент оказался негодным, и цель не была достигнута. Трудящиеся оказались ограбленными, нового капитала в стране не возникло, а стоимость госкапитала оказалась заниженной. В результате многие предприятия, например лучшей в СССР строительной отрасли, оказались дешевле, чем запасы оборудования, материалов и готовой продукции. Они были распроданы, превратились в пустые территории и перестали существовать.

– Приватизация экономики означает, что в дополнение к существовавшей – на основе госсобственности – возникает экономика на базе частного капитала и доля последнего в общем объёме ВВП начинает и продолжает расти, – уточняет Олег Рейдман. – При этом не исключается процесс разгосударствления предприятий госсобственности на прагматичной основе. В нашем же случае ничего нового в экономику не было внесено, а потеряно немало. Таким образом либеральная власть до 2001 года провела политическое разгосударствление, в результате которого нового капитала в стране не возникло, государству от этого никакого прока, кроме нагрузки от высвободившегося персонала – безработных, – плюс потеря квалифицированных кадров, выехавших за рубеж.

Также наш собеседник отметил, что возникавшие в то время так называемые инвестиционные фонды, паевые фонды и трастовые компании по сути своей таковыми не являлись. Они не привлекали дополнительный капитал в предприятия, а служили только для концентрации в ограниченном количестве рук их акций с целью установления контроля над ними. А людям, имевшим на основании БНД право на часть собственности и доход от неё, давали бумажки-квитанции об их участии в этих фондах, тем самым отстраняя от управления собственностью, созданной всем народом. Когда-то эта госсобственность производила и формировала национальный доход, перераспределявшийся хуже или лучше среди всего народа. Если сравнить его объём с объёмом прибыли «приватизированных за боны» предприятий, то получим исчезающе малую цифру. И эта прибыль шла в карманы руководителей фондов, которые вдруг стали считать доверенное им в управление имущество своим собственным.

Власти начала 90-х не вникали в суть происходящего, они торопились исполнить рекомендации международных финансовых организаций типа МВФ. Под приватизацию попадали стратегические предприятия, которыми, при условии хорошего менеджмента, могло управлять и государство. По мнению Олега Рейдмана, без создания условий для созидательного процесса приватизация приобрела разрушающий характер. Если будем продолжать идти по пути советов международных финансовых организаций, слепо исполняя их указания, мы придём в состояние полнейшей несостоятельности и разрухи. Конечно, мы должны прислушиваться к различным мнениям, но при этом следует пропускать их через призму нашей действительности и нашего национального интереса.

Без создания условий для созидательного процесса приватизация приобрела разрушающий  характер. Если мы будем продолжать идти по пути советов международных финансовых организаций, слепо исполняя их указания, мы придём в состояние полнейшей несостоятельности и разрухи.

По пути всеобщего коммунизма

Волна приватизации прокатилась по многим странам и практически по всем бывшим союзным республикам. Молдова фактически скопировала чешский вариант, основанный на БНД. Но у нас этот процесс проходил с максимальным размахом. Если уж приватизировать, то всё подряд. Исключение составили лишь некоторые стратегические предприятия.

– Приватизацию госсобственности можно было провести и другими способами. Мы в своё время предлагали это сделать поэтапно: в первый включить сферу обслуживания, торговлю и т. д., – рассказывает экс-вице-премьер, экс-министр экономики Александр Муравский. – И эти объекты надо было продавать за живые деньги. Они бы сразу получили конкретного собственника, начали бы развиваться, как это делают сейчас реальные частные предприниматели. На втором этапе следовало часть предприятий раздать в виде акций работникам, другую выставить в свободную продажу на определённых льготных условиях и привлекать иностранных инвесторов. Но мы пошли по пути всеобщего коммунизма – разделить всё на всех. БНД – это пустые бумажки, нам их раздали, и мы стали собственниками предприятий, к которым никакого отношения не имели. Предприятия получили на шею тысячи нахлебников, которые ждали прибыли. За счёт чего они могли развиваться? Единственным выходом, может не самым лучшим, и было создание инвестфондов, которые начали скупать боны, правда, за гроши. Люди вложили свои боны, но ничего не получили взамен. Экономически так нельзя было делать, но это было политическое решение – якобы таким образом можно было в кратчайшие сроки ликвидировать монополию госсобственности. В таком масштабе, как задумывалась и как реализовывалась, она, кроме вреда, ничего принести не могла.

В России в результате ваучерной приватизации образовался клан олигархов – бывших партийных работников, имевших доступ к информации. В Молдове произошло примерно то же самое, с единственным различием – на первом этапе боны нельзя было продавать и все они были именные. Однако надо учесть, что многие молдавские предприятия занимались сборкой оборудования или производили детали для космической и обороной промышленности СССР. Оставшись без комплектующих и рынков сбыта, без модернизации производства и перепрофилирования, они выжить не могли. А эти процессы требовали больших инвестиций. Так что приватизация только усугубила тяжёлое положение некоторых заводов и ускорила их крах.

 

Прихватизация с продолжением

По мнению доктора экономики Михаила Пойсика, схема боновой приватизации с виду была логичной, но проблема в том, что в самом процессе было задействовано много нечестных и алчных людей, которые на этом нажились. Многие предприятия ушли за бесценок или попадали варварам, которые и не стремились их запускать. Оборудование растаскивалось, а в цехах создавались склады. Однако некоторые инвестфонды, преобразовавшись в АО, продолжают работать.

– В период приватизации я занимал должность заместителя министра промышленности и торговли и хорошо знал этот сектор, – комментирует М. Пойсик. – Одним из эффективных предприятий на то время была швейная фабрика «Бельчанка», именно туда моя семья и знакомые вложили свои боны. В 1999 году немецкая компания Steilmann Group приобрела контрольный пакет акций предприятия. Сейчас швейные изделия, которые производятся на фабрике в Молдове, не продаются, их привозят к нам из Австрии уже с накрученной ценой. То есть существуют вполне легальные схемы, которые уводят прибыль из отчёта предприятий. В первые годы мне приходили дивиденды в размере 1,2 – 1,3 лея. Понятно, что я не поеду за этими деньгами в Бельцы. Не знаю, что происходит на фабрике сейчас, но в целом в Молдове частные предприятия не показывают свою прибыль. В нашей стране если предприниматель будет вести бизнес по-белому, он всегда будет в минусе. Формально моя семья до сих пор является акционером «Бельчанки», но уже лет 15 я к этому вопросу не возвращаюсь.

Боновая приватизация начала 90-х годов стала историей. Многие люди, приближённые к власти и разбогатевшие в то время, сейчас преднамеренно игнорируют эту тему. Но за приватизацией последовала программа «Пэмыт», разрушившая сельскохозяйственный сектор. Переданы во внешнее управление электросети, украден миллиард, непонятно, что происходит с кишинёвским аэропортом. Сейчас пытаются приватизировать Moldtelecom – а это не только здание, но и тысячи километров сетей по всей стране. Что будет, если всё это попадёт в частные руки? Недавно мы узнали, что Джурджулештский порт с подачи президента Санду уже не принадлежит Молдове. А ведь это стратегический объект, единственный выход к морю, за который очень долго боролись. Всё это продолжение темы приватизации, только уже под другим политическим соусом.

Некоторые эксперты считают, что если мы поговорим на тему боновой приватизации, ничего не изменится. Конечно, мы не вернёмся в прошлое и ничего не исправим, но может мы всё-таки прозреем и постараемся сохранить хотя бы оставшуюся часть госимущества, которое, по сути, должно принадлежать всем нам.

 

Мнение Евстратьева

Не твой бон – не твоё будущее!

Получив независимость, Молдова стояла перед проблемой преобразования экономики. Основу социалистической экономики составляла государственная собственность. Требовалось её приватизировать. Верно ли выбрали концепцию приватизации? Тогда никто не знал оптимальных путей. Первая программа приватизации предусматривала передачу населению 1/3 госимущества на сумму 1 млрд 13 млн леев в обмен на бесплатно розданные всем боны народного достояния. Люди не знали, что делать с этими бонами. И тогда появились приватизационные инвестиционные фонды (ПИФы) и трастовые компании как профессиональные участники рынка ценных бумаг. Они по существу сделали Молдову страной рыночной экономики. Перестройка общества без них была бы невозможной. Это их первая заслуга.

Однако была достигнута лишь первая цель приватизации – частичное разгосударствление, а эффективного массового собственника, нового хозяина имущества, создать не сумели. Появился лишь малоценный бумажный собственник: одни бумажки (БНД) взяли, а другие (сертификаты акций фонда, а не конкретного предприятия) дали взамен. Народ, став по воле реформ мнимым хозяином, рассчитывал на быструю отдачу от неожиданно обретённой собственности, ведь обещали «Твой бон – твоё будущее». Мой дед, расшифровавший аббревиатуру БНД как «бараны надеются долго», оказался прав. Но обвинять в этом ПИФы неправомерно. Они работали строго в рамках закона и в соответствии с указаниями правительственных органов. Коэффициент помощи нанятых иностранных консультантов (американская компания Прайс Уотерхаус) был близок к нулю. Предметом приватизации госсобственности они не владели, что вполне естественно – опыта не было. В Америке приватизировали только земли индейцев. Потому давались лишь тривиальные советы по рыночной экономике.

Вторая заслуга ПИФов – это содействие воспитанию менеджеров нового типа для работы в условиях рыночной экономики. Третья заслуга – уже после приватизации они провели важнейшую работу, которую никто, кроме них, не смог бы сделать: сконцентрировали пакеты акций, ранее разбросанные по многим фондам, трастовым компаниям, предприятиям. Плюс к этому докупали акции у физических лиц. И потом собранные пакеты продали реальным собственникам, которые и начали поднимать экономику предприятий.

В обществе постепенно начало расти недовольство 1,6 млн бывших боновладельцев. Советником президента по экономике Олегом Рейдманом и мною был подготовлен проект преобразования этих акционеров ПИФов в акционеров конкретных предприятий. Однако парламентскую поддержку проект не получил. ПИФам было предложено самим преобразоваться в обычные акционерные общества, что и произошло.

Сергей Евстратьев,
президент первого зарегистрированного
инвестфонда в РМ «Агроинвест-Прим»

 

Комментарий

Базовый пакет журналиста

Ирина Маценко, преподаватель курса «Экономическая журналистика» в МолдГУ:

– В советский период и вплоть до начала 1990-х понятия деловой журналистики не было, поэтому в вузах такая специализация отсутствовала. Рынок экономической печати стал формироваться ближе к 2000-м, поэтому с 2003-го экономическую журналистику ввели обязательным курсом для русскоязычных студентов журфака. Для того чтобы они понимали, что это за профессия и каких навыков требует, мы начинаем с изучения основ бизнес-процессов. В рамках лекций я рассказываю, что такое приватизация, банкротство, офшор, товарная биржа, аукцион, чем отличается таможенная пошлина от акциза, как работает банковский сектор и т. д. Специально на теме боновой приватизации мы не останавливаемся, но она периодически всплывает в ходе занятий. Студентам, которые нацелены на освещение тем, связанных с экономикой и бизнесом, нужно понимать, к примеру, как проходила передача госимущества в частные руки, почему это было необходимо и как это происходит сейчас. В процессе обучения мы рассматриваем все виды приватизации, в том числе боновую, раскрываем ряд других вопросов. Так что нынешние выпускники, планирующие работать в деловой прессе, получают весьма разносторонние знания, включая базовый пакет.

 

Комментарий

Несправедливости ради

Дмитрий Калак, редактор газеты «Экономическое обозрение «Логос-пресс»:

– Наша газета с первых дней боновой приватизации активно осуществляла экономический ликбез, публиковала азбуку приватизации. Люди не знали, что такое боны народного достояния, инвестиционные фонды, дивиденды, фондовый рынок, акции и т. д.
Потом к этой теме начали подключаться и другие СМИ. В те годы продвижением процесса приватизации в Молдове занималась американская компания PBN, с которой сотрудничали многие издания, издававшие специализированные приложения.
В Молдове было создано 12 территориальных агентств по приватизации, при которых работали специалисты по связям с общественностью. Я начинал заниматься вопросами приватизации в Тараклии, где был редактором местной газеты. Помню, как мы разъезжали по населённым пунктам и часами чуть ли не на пальцах объясняли суть происходящих процессов. Но мы и сами многому учились.

Где-то к 1995 году я стал понимать, что не всё проходит так гладко, как предполагалось. У меня созрел критический подход не к самой приватизации, а к тому, как её проводят, насколько она была несправедливой. В частности это касалось распределения бонов. По этому поводу я написал большую статью, на которую потом ссылались многие эксперты. Я писал, что приватизация должна привести не только к смене собственника – предприятие должно приобрести новых хозяев, инвестиции и новую жизнь. У нас же люди даже не знали, в какие предприятия вложены их боны, потому что этим занимались инвестфонды. По сути приватизация не достигла ни одной своей цели и не привела к промышленному всплеску. Однако при этом многие граждане могли использовать боны для приватизации жилья. Я поступил именно так.

Если вернуться к освещению приватизации в СМИ, то в самом начале отношение к ней было в основном позитивным, чуть ли не революционным. Потом эйфория сменилась вдумчивым подходом, стало понятно, что не всё срабатывает, не было видно результатов приватизации. Затем последовал этап вопросов, длившийся примерно до 2005 года: а где наши дивиденды и кто нас ограбил? Потом вопросы иссякли. Каждый сделал свои выводы.

 

Наталья Устюгова

Facebook Комментарии
Share Button

Оставьте комментарий

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md