Дело Мастера сплотило

Дело Мастера сплотило

Александр Шишкин: «Сколько у меня будет сил, столько буду играть в нашем театре»

Актёр и шоумен Александр Шишкин вряд ли нуждается в представлении. Он играет в театре, снимается в кино, выступает на телевидении, ведёт концерты, торжественные вечера и свадьбы. Многостаночник, одним словом (в хорошем смысле).

Но мало кто знает, что его карьера началась в 15-летнем возрасте, когда мама едва ли не силком привела его в театр кишинёвской школы № 55, чтоб не шатался без дела по улицам и не попал в дурную компанию.

ДОСЬЕ
Александр Шишкин родился в 1965 году в Кишинёве. Актёр и продюсер. В 1987 г. окончил филологический факультет Кишинёвского государственного пединститута по специальности «учитель русского языка и литературы», в 2005-м – Межнациональную академию культуры, театрального искусства и менеджмента по специальности «режиссёр драматического театра». С 1982 г. – актёр Молодёжного театра «С улицы Роз». Директор телевизионной студии «Белая ворона».

Вот так и получилось, что первым его режиссёром стал тогда ещё никому не известный преподаватель английского языка и организатор школьного драмкружка Юрий Хармелин. Потом, уже в XXI веке, художественный руководитель Государственного молодёжного театра «С улицы Роз», директор городского театрального лицея Юрий Аркадьевич Хармелин (23.05.1954 – 08.08.2020) получил звания Мастера искусств Молдовы и Почётного гражданина Кишинёва, стал заслуженным деятелем образования, кавалером ордена Трудовой славы и Ордена Республики, а Maestru în Artă Александр Шишкин, кавалер ордена Gloria Muncii, на долгие годы стал ведущим актёром его театра.

Всегда рядом с актёрами

– Никогда не хотелось уйти на другие подмостки? Уехать? Ведь ты – востребованный актёр, мог бы без труда найти себе более оплачиваемое место в другом городе, в другой стране… У тебя же была не одна возможность.

– Была. Но в этом театре – моя душа. Здесь был Мастер, который меня сделал актёром и очень сильно повлиял на моё становление как личности. В том, что я теперь собой представляю, огромнейшая заслуга Хармелина, огромнейшая! Это первое и самое главное.

– А после того как полтора года назад не стало Мастера, тебе не хотелось уйти?

– Тем более, нет! Это было бы предательством по отношению к себе, к театру, к нашей с Юрием Аркадьевичем многолетней искренней и близкой дружбе. Если бы после ухода Мастера ушли его ученики, тогда б его дело ничего не стоило. Мы, наоборот, стали сплочённей. И знаешь, мы считаем, что он до сих пор с нами. Просто уехал в командировку. Или в Израиль на лечение… Юрий Аркадьевич всё равно с нами. Перед началом каждого спектакля в зале звучит его голос: он просит отключить мобильные телефоны. Сколько мне отмеряно этой жизни, сколько у меня будет сил, столько я буду играть в этом театре.

– Не обидно тебе, что им сегодня руководят другие ученики Хармелина, которые гораздо моложе тебя? Не хочется сказать: «Дети, молоко с губ сотрите, а потом командуйте?»

– Честно? Иногда хочется. Но я соблюдаю субординацию. Я – актёр, никогда не считал себя режиссёром. Актёр должен подчиняться режиссёру, какого бы он ни был возраста. Так всегда было и есть.

У нас до сих пор нет своего помещения и не было никогда, хотя театру уже 44 года. Но я обратил внимание, что есть театры в роскошных зданиях, с колоннами, с большой сценой, но они могут быть холодными, бездушными. А в нашем театре душа есть.

Театр с душой

– Ты сказал, что главное, из-за чего ты все годы оставался в этом театре, – это сам Хармелин. А второе?

– Второе – это дух нашего театра, его атмосфера. Её стопроцентно чувствуют зрители, её чувствовали все участники наших фестивалей, которые проводились до пандемии и, надеюсь, будут проводиться и дальше. Когда сюда впервые попал замечательный грузинский режиссёр Нугзар Лордкипанидзе, он сказал: «Теперь вижу, что попал в настоящий театр».

У нас до сих пор нет своего помещения и не было никогда, хотя театру уже 44 года. Но я обратил внимание, что есть театры в роскошных зданиях, с колоннами, с большой сценой, но они могут быть холодными, бездушными. А в нашем театре душа есть.

– А как её чувствуют зрители? В чём она проявляется?

– В честности. Зрителя, на самом деле, трудно обмануть, он всегда чувствует искренность, чувствует душу. Творческий поиск, фантазия, воображение, вера в предлагаемые обстоятельства – всё это есть в наших актёрах, и поэтому нам верят.

Мистика сцены

– Актёры – народ суеверный. А ты?

– Тоже. Сцена не любит, когда ты нечестен с ней. Она тебя подрежет. Она не даст играть, она всё время будет ставить тебе палки в колёса. Сцена к кому-то благоволит, к кому-то – нет. Не очень любит чужаков. И подаёт знаки.

– Какие, например?

– Ну, например, вот история. В театре «Сатирикус» я играю Петра Железнова в спектакле Casa по пьесе Горького «Васса Железнова». Когда я пришёл на первую репетицию, споткнулся перед сценой и упал на колени. Понял: приняла. Так оно и вышло.

Я бывал на гастролях в других театрах, где сцена нас просто игнорировала. Выходишь на подмостки – и такое впечатление, будто ты в вакууме. Тебя зрители не слышат – ты сам себя не слышишь. Чувствуешь, как между тобой и залом выросла стена. Так случалось и у нас в Кишинёве, в театре Эминеску, и в Риге, и в Тирасполе поначалу. Театры нас, посторонних актёров, просто не пускали.

– Что же делать в такой ситуации? Есть выход из положения?

– Есть (смеётся). Только недавно узнал, что перед выступлением в другом театре (на тех же гастролях, к примеру) надо ставить на сцену блюдце с молоком.

– Для домового – точнее, театрального?

– Да. Когда наш театр располагался ещё в здании 55-й школы (теперь это Кишинёвский теоретический лицей имени Богдана Петричейку Хашдеу.Прим. автора.), мы очень чувствовали присутствие театрального. Особенно когда ставили и играли «Мастера и Маргариту».

Возвращение «Мастера и Маргариты»

– Спектакль тогда назывался «Мастер и Маргарита». Сцены из романа», да? Это был сезон 1984–1985 года, 38 лет назад. Но, слышала, вы сейчас хотите вновь поставить этот спектакль?

– Мы его решили реконструировать.

– Каким образом?

– Такого аналога, наверное, в мире ещё не было. Эта идея пришла в голову одному из первых актёров нашего театра, московскому режиссёру Сергею Пухлякову. Адаптированный Хармелиным для сцены текст давно потерялся вместе с его режиссёрскими заметками. Не было видеозаписи. Именно поэтому сам Юрий Аркадьевич не мог восстановить спектакль, хотя мысль такая была. Он считал, что это нереально. А мы, его ученики, решили рискнуть. Спасибо интернету: с его помощью удалось собрать тех, кто когда-то участвовал в старой постановке «Мастера». Эти люди сегодня живут в разных странах и на разных континентах. Перед ними была поставлена задача вспомнить свои роли, свои реплики. Так, по слову буквально, мы восстанавливали текст. На это ушло месяца три.

– Восстановили всё?

– Да! Самим не верится. И не только текст, но и сценографию, звукоряд. Сценографию восстановил Сергей Пухляков. В хармелинской постановке он, кроме того что играл на сцене, ставил в спектаклях свет (в первые годы все ещё и за кулисами работали). Сергей вспомнил картину сверху – из будки осветительской, – как были расставлены кубы, как они освещались… Кстати, действие тогда разворачивалось не на подмостках, а в зрительном зале, именно он стал сценической площадкой.

Олег Дынга, который сейчас, как и Сергей, живёт в России, тогда занимался звуком. Ему удалось вспомнить весь звукоряд спектакля, когда уже были восстановлены сцены. Аурелия Георгиева (сейчас живёт в Мюнхене) по памяти расписала все мизансцены: кто когда выходил на сцену, кто где стоял, на какой фразе уходил и т. д.

– Это же сумасшедшая работа!

– Да. Очень сложно, трудно, но безумно интересно! Потом мы сделали общее с теперешними артистами театра собрание, по Zoom провели небольшую презентацию проекта. Каждый рассказывал о своём участке работы. Это было очень трогательно, на самом деле.

– А дальше что?

– Ну а дальше начались репетиции. В Кишинёв приехал Сергей Пухляков. Он ставит спектакль. Конечно, уже с другими актёрами.

– Ну а ты-то остался?

– Я – да. Играю того же Коровьева, что и в старом спектакле. В этом персонаже Хармелин в своё время совместил двоих – Азазелло и Коровьева. Так сейчас и осталось.

– Тогда Коровьева ты играл юнцом. Сейчас ты – маститый актёр. Что изменилось в этом твоём персонаже?

– Вес увеличился (смеётся). Конечно, это уже другой Коровьев. Теперешний персонаж более сатанинский что ли… У меня появилось больше профессионального цинизма, жизненного опыта… Но тот, прежний Коровьев, всё равно пробивается. Посмотрим, что выйдет.

– Старую постановку я видела, теперь с нетерпением буду ждать новую. Когда премьера?

– Думаю, в этом сезоне. Может быть, в конце июня.

Нести простые истины

– Сколько ты вообще сыграл ролей на сцене театра «С улицы Роз»?

– Не считал… Пятьдесят… Может быть, больше.

– А есть любимые или те, которые на тебя больше всего повлияли?

– Есть любимые. Они возрастные, поучительные, наталкивают на размышления. Самая любимая, наверное, это Мордехай из спектакля «А шэйн мэйделе». Она просто стала новым этапом в моей жизни, перевернула всё моё мировоззрение… Марк из «Хэппи энд» – тоже. Эти роли близки, но они разные.

– А есть что-то, что ты хотел бы донести до зрителя посредством всех своих ролей? Есть какое-то послание общее?

– Никогда как-то об этом не задумывался, не анализировал… Наверное, вечную истину, что нужно любить друг друга, нести в этот мир добро.

Юлия Семёнова

Facebook Комментарии
Share Button

Оставьте комментарий

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md