Чёрная быль художника Сулина

Чёрная быль художника Сулина

Сергей Сулин – о невидимом враге, героях-чернобыльцах и нереализованном проекте 

Отголоски взрыва, прогремевшего 34 года назад 26 апреля на Чернобыльской атомной станции, до сих пор звучат во всём мире. В ликвидации последствий катастрофы участвовали 3550 жителей Молдовы с обоих берегов Днестра. В их числе и художник Сергей Сулин.

 

А зоны здесь тихие

– Сергей, как ты попал в Чернобыль?

– Меня призвали на сборы в Чернобыль ровно через год после взрыва. Это не стало неожиданностью, поскольку перед этим я прошёл курсы дозиметристов на военной кафедре Политехнического института.

– Ты мог избежать этой поездки?

– В первый день в военкомате от нас скрывали, куда направляют. Но слухи уже ползли. На второй день мы прошли медкомиссию и уже на третий выехали в Чернобыль. Были, конечно, и такие, кто откосил. Я, кстати, тоже мог не поехать. У меня лежало заявление в ЗАГСе и было полное право на отсрочку, но я был максималистом, и лозунг «Защита Отечества – это священный долг» для меня были не пустым звуком. Мы шли Родину защищать. Среди тех, кто попал со мной в зону, не было таких, кто бы отлынивал от службы или пытался сбежать. К поставленной задаче все относились очень серьёзно. По сути, те, кто был рядом со мной, заслонили собой Европу.

– Сколько ты пробыл в зоне?

– Ровно месяц. За этот период офицерский состав получал свою дозу радиации. Рядовые находились там по три месяца. На самом деле сложно сказать, кто какую дозу получил. Индивидуальных дозиметров у нас не было, такая привилегия была только у высшего офицерского состава и гражданских специалистов. До нас суммарная доза была установлена на уровне 25 бэр. Когда я попал в полк, она снизилась до 10. Было распоряжение сверху, устанавливающее суточную норму допустимого получения человеком количества бэр на станции, в зоне. Всё зависело от места нахождения. Я, к примеру, в офицерском общежитии спал рядом с вешалкой, на которой, возвращаясь со станции, все оставляли свои бушлаты. А через неделю выяснилось, что вся эта одежда фонит.

Непосредственно для работы на заражённой радиацией крыше отводилось лишь несколько минут. После этого ребята сутками отлёживались в части.

Под пеной «Лотоса»

– Чем непосредственно приходилось заниматься?

– Нас отправляли на станцию проводить дезактивацию помещений. Давали тряпки, швабры, вёдра и стиральный порошок «Лотос». После нашей уборки уровень радиации вроде снижался, но через пару дней вновь поднимался до прежней отметки. В частности это касалось помещений, где было много металлических конструкций. Кроме того, я ещё ездил по зоне, делал замеры радиации и в определённых точках брал на анализ воду.

– Люди обычно не боятся того, чего не видят, что нельзя уловить органами чувств. Насколько вы тогда осознавали, что находитесь в опасности?

– Офицерский состав ещё что-то осознавал, а рядовые «партизаны» практически ничего не понимали. Ребята даже умудрялись загорать на пляже у местной речки. В общем-то никто радиации особого значения не придавал, пока не появились какие-то симптомы. Конечно, те, кто служил сразу после аварии, по-другому воспринимали ситуацию, но и они, уверен, не всё осознавали.

– Во время службы ты совершал безрассудные поступки?

– Однажды сослуживцы из нашей роты радиационно-химической разведки позвали меня на экскурсию на крышу станции, откуда сбрасывали радиоактивный шлак, и я пошёл с ними. Одно дело, когда попадаешь туда по наряду, и совсем другое – из дурацкого любопытства. Проигнорировав длиннющую очередь, ведущую на крышу, мы поднялись туда на внешнем лифте. Вид с такой высоты был потрясающий. Под самой крышей станции в большом зале было много народа. У мониторов теснились военные и гражданские специалисты. На экранах было видно, что происходит у трубы. Там «партизаны» в противорадиационных доспехах скидывали вниз лопатами куски оплавленного атомным взрывом бетона. Непосредственно для работы на крыше отводилось лишь несколько минут. После этого ребята сутками отлёживались в части.

 

На всю жизнь

– Различная степень инвалидности установлена у 95% ликвидаторов. Последствия радиации проявились даже у тех, кто соблюдал меры безопасности. Когда ты понял, что у тебя проблемы со здоровьем?

– Это было не сразу, но состояние здоровья постепенно ухудшалось. Уже много лет я нахожусь на 2-й группе инвалидности, недавно лежал в реанимации с проблемами сердца. Сотни чернобыльцев уже ушли из жизни и продолжают умирать раньше времени. К сожалению, это не остановить.

– Как государство поддерживает ликвидаторов последствий аварии на ЧАЭС?

– Я получаю чернобыльскую пенсию и ещё работаю в художественной школе. И всё же средств на жизнь не всегда хватает. Конечно, мне как художнику проще – работа сидячая, а вот тем ребятам, чья профессия связана с физическим трудом, очень сложно. Правда, у «чернобыльцев» есть некоторые дотации, компенсации, возможность ежегодно получить санаторно-курортное лечение или взять взамен путёвки деньги. Дополнительно выдают некоторую сумму на лечение. Как бы там ни было, спасибо властям, что о нас не забывают, как в соседнем государстве.

Память без памятника

– Ты когда-то участвовал в конкурсе проектов мемориального комплекса, посвящённого ликвидаторам Чернобыльской аварии, который до сих пор так окончательно и не построен.

– По предложению ассоциации «Союз Чернобыль Молдовы», я на общественных началах создал проект памятника, одобренный ликвидаторами. Моя самодеятельность стала толчком к запуску мэрией Кишинёва республиканского конкурса. Знающие люди говорили, что места уже распределены и у меня нет никаких шансов, но я всё же ввязался в борьбу, приняв участие в двух турах и создав ещё четыре проекта. И хотя чернобыльцы единодушно проголосовали за один из моих вариантов, конкурс выиграл другой участник. Им пришлось согласиться с решением жюри, которое гарантировало строительство мемориала за государственный счёт. Но, видимо, денег не хватило, и у ликвидаторов до сих пор нет своего памятника. На сегодняшний день построена церковь, внешний вид которой, по моему мнению, не соответствует ни духу события, ни православным традициям. А на месте, где должен возвышаться скульптурный монумент, по-прежнему стоит просто памятный камень.

 

Репортаж с дозой радиации

– У тебя есть серия работ под общим названием «Чернобыльский репортаж». Что послужило толчком к её созданию?

– Хотелось передать увиденное, донести до людей трагизм произошедшего, показать то, что не имеет ни цвета, ни вкуса, ни запаха. В зоне почти не было профессиональных художников, видевших события изнутри. Из Молдавии я – единственный.

–  Свою серию ты создавал дома?

– Естественно, в зоне не было условий для творчества. Можно было делать только какие-то наброски. Серия «Чернобыльский репортаж» была создана по горячим следам и состоит из 12 графических работ. Они носят документальный характер. С этой серией я впервые заявил о себе на выставке Союза художников Молдавии. Теперь она находится в фондах Национального исторического музея республики. Позднее мной была создана «Серебряная серия». Это символические работы религиозно-философского плана и являются осмыслением того, что я пережил в Чернобыле, моими раздумьями о будущем человечества на нашем, сразу ставшем таким маленьким, земном шаре. Наиболее характерные работы – «Апокалипсис», «Карма», «Атомное дерево». Работы выполнены в смешанной технике на основе темперных красок и лака.

– Чернобыльская тема по-прежнему тебя волнует или ты ею уже переболел?

– Эта тема всё время проходит через мою жизнь, моё творчество. Шесть лет назад в издательстве «Художественная литература» (Москва) был издан мой роман «S Золотой Рыбы», где несколько центральных глав посвящены чернобыльским событиям. По просьбе ОА «Союз Чернобыль Молдовы» я разработал проект памятной медали «30 лет чернобыльской катастрофе», которая была утверждена Национальной комиссией по геральдике. Мои работы по этой теме находятся в чернобыльской экспозиции Национального музея военной истории Молдовы при центральном Доме Армии. Недавно увидел свет альбом «Чернобыльский репортаж», изданный Министерством культуры РМ. В альбоме собрано всё, что связано в моём творчестве с теми давними событиями. Так или иначе эта тема всегда со мной.

ДОСЬЕ
Сергей Сулин  – график, живописец, прозаик, архитектор, преподаватель школы искусств им. А. Стырчи. Родился в 1959 году в Кишинёве. Окончил художественную школу им. И. Виеру и архитектурный факультет КПИ. В 1987 году в качестве командира взвода радиационной, химической разведки участвовал в ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Член Союза художников РМ, Ассоциации русских писателей Молдовы, Союза писателей России. Руководитель Товарищества русских художников РМ «М-АРТ». Удостоен звания Maestro în Artă.

Наталья Устюгова

Facebook Комментарии
Share Button

Sorry, comments are closed for this post.

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md