Жизнь вне очерченного жанра

Жизнь вне очерченного жанра

Иосиф Шац – о премьере спектакля «Страсть Маддалены», театре и о жизни

Люди театра иногда шутят: Если спектакль успешен – это заслуга актёров, а если не получился – виноват режиссёр. О последней премьере «Страсть Маддалены» в театре им. А. П. Чехова говорят много. А если говорят, значит чем-то спектакль затронул, Значит он жив и продолжает жить.

 

Пороки и миражи

– Первый показ «Страсть Маддалены» состоялся в конце марта, и теперь раз в месяц его играют на сцене театра. Как долго спектакль считается премьерным?

– Это вопрос к администрации театра. Но обычно, премьерные показы ограничены рамками одного театрального сезона.

– Каждому режиссёру интересно знать, что говорят о его спектаклях. После отзывов о последней премьере не возникала мысль, что некоторые сцены можно было построить по-иному? Понятно, что новоиспечённый спектакль нельзя так просто изменить. И всё-таки…

– Не могу сказать, что знакомился с отзывами, но знаю: к спектаклю повышенный интерес. Касательно корректуры или изменений – они возможны, но это не связано с реакцией зала. Режиссёрский замысел, его последующая реализация и восторженная реакция зрителей не всегда совпадают. Задача ведь не в том, чтобы угодить зрителю. Режиссёр понимает своё предназначение, как определённое высказывание, акцентируя внимание на проблемах. Это иногда похоже на врачебную диагностику, а диагнозы не всегда доставляют радость. Перманентные разборки общественности с режиссёрами – вещь не случайная. Далеко ходить за примерами не приходится.

– Почти все герои пьесы «Страсть Маддалены» в какой-то мере люди порочные. Вы специально обнажили человеческие пороки или так было задумано драматургом?

– Дело не в пороках. Герои пьесы – неотъемлемая часть мира, в котором они живут. Важно понимать процессы, происходящие в этом мире, объективно разбираться в обстоятельствах, в том, как персонажи находят или какие предпочитают способы решения проблем, чем готовы жертвовать и ради чего. Этот выбранный ими способ позволяет говорить о нравственных ориентирах, ценностях, приоритетах, гражданской позиции и сущности.

Задача искусства – не судить человека, а говорить о нём. Поэтому я вижу в пьесе не отрицательных персонажей, а людей, живущих во времени, в определённых условиях, иногда вне закона, но устремлённых к своим целям. Иными словами, к тому, что им представляется как возможное счастье. Стремление к власти, наследству, большим деньгам, замужеству, победам, наградам, достижениям, обладанию женщиной – за всем этим стоит представление о счастье. При этом не имеет значения, что, достигнув желаемого, они не ощущают счастья. Людьми часто движут миражи.

– У зрителя может быть своё понимание, противоположное пониманию персонажей. Он присматривается, но не выносит свой приговор…

–  Моя задача рассказать историю, удерживая внимание, расставляя определённые акценты. Остальное делают зрители.

 

Театр любого времени

– Судьбы персонажей связаны с сюжетом…

– По большому счёту сюжет пьесы и судьба – разные вещи. Сюжет даёт возможность погрузить персонажи в различные ситуации, усложнять интригу, придавать динамику происходящему. Но главное – как в этих пограничных ситуациях и обстоятельствах проявляет себя персонаж. Судьба складывается из выбора, который мы делаем. Не зря говорят: это был судьбоносный выбор!

– Ваши персонажи могут жить в любом времени?

– Герои пьесы меняются, костюмы принадлежат разным эпохам, но вызовы, с которыми сталкиваются персонажи, могут происходить в любом времени. Когда режиссёр ставит пьесы Шекспира, Мольера, Гоголя, Чехова – это всегда про сегодня. Понятие современности в искусстве театра проявляет себя через актуальность темы, содержание, смыслы, философию, художественную форму, язык театра и многое другое. Это довольно пёстрый конгломерат.

«Художественный уровень спектаклей сегодня почти не обсуждается и мало кого интересует. В наше прагматичное время многие руководствуются лишь двумя критериями: количеством зрителей и числом осуществлённых спектаклей. Но это не тот случай, когда количество перейдёт в качество».

Оттенки одного автора

– Автор пьесы «Страсть Маддалены» – американский драматург Дон Нигро – в русских театрах стал известен благодаря московскому переводчику Виктору Веберу. Как вы вышли на этого автора?

– С Виктором Вебером я познакомился случайно, когда искал пьесу для постановки. Он оказался удивительно щедрым, вполне демократичным при своей известности, интеллигентным человеком, влюблённым в театр и в творчество американского драматурга. После общения я довольно скоро получил пьесы Д. Нигро. В их числе – «Таинственный особняк», авторское название было «Рейвенскрофт – Вороний хутор».

– Понятно, что все спектакли – как ваши дети. Но если сравнивать две пьесы Дона Нигро, которые вы осуществили, какая из них ближе вам по сути? Или их всё-таки нельзя сравнивать?

– Когда вы говорите: «Ваши дети», – вы, видимо, имеете в виду, что они мне дороги. А когда говорите о близости, это, наверное, о содержании? Между режиссёром и всем, что в спектакле придумано, безусловно, есть тонкие нити родства. Сравнивать спектакли можно по так называемому тематическому вектору, стилю, пристрастиям, жанровому окрасу. В этих пьесах главный герой противопоставлен всем остальным персонажам. Общим является и определённое детективное расследование. Когда шла работа над «Таинственным особняком», я был просто очарован материалом, и каждая фраза казалась предельно важной. Уже больше года мы играем спектакль, и всякий раз вижу, как зрители внимательно следят за происходящим. В. Вебер прилетал на премьерные спектакли, высоко оценил их, заверив, что ему есть с чем сравнивать. Но всё же «Страсть Маддалены» – это другая история и совсем другой угол зрения. Одна из тайн театра в том, что при каждом просмотре спектакля открывается что-то новое. Поэтому один и тот же спектакль можно смотреть много раз.

– Я пыталась найти переведённые пьесы Дона Нигро, чтобы сравнить с тем, что получилось на сцене. Не нашла… Хотелось узнать, как вы следовали за драматургом?

– Следовал ли я за автором, трудно сказать. Перед тем как приступить к работе, я прочитал множество текстов Д. Нигро. Пьеса, написанная драматургом, – завершённое художественное произведение, а спектакль по пьесе – совсем иной вид искусства, выстроенный по другим законам в трёхмерном пространстве. Выпорхнув из-под пера драматурга, пьеса в спектакле начинает жить той жизнью, которую придумал режиссёр. Вариантов этой жизни множество. Мне трудно утверждать, что я следую за автором. Есть в этом нечто от стремления снять с себя ответственность за созданное.

– Вы ещё будете работать с пьесами Дона Нигро?

– Может быть… Постановка спектакля – это сложная изнурительная работа, это поиски сценографии, костюмное решение, музыкальное оформление, пластика, хореография. При этом всегда испытываешь острый дефицит профессиональных умений тех, кто занят в проекте. Театр, как известно, искусство синтетическое. А людей, досконально знающих профессию, немного.

 

Великая тайна обретения

 – С чего режиссёр начинает работу над спектаклем?

– С любви. А иногда никакой любви нет, есть заказ! Начинаешь увлекаться материалом, и он бродит внутри тебя, формируясь в потребность высказаться.  Кстати, со зрителем происходит то же самое, только уже после просмотра спектакля. Зритель делится впечатлениями, потому что история отозвалась переживаниями, ассоциациями, созвучными с тем, что происходит с ним или вокруг него. Если вернуться к размышлениям о Маддалене, то там ведь не только история любви и предательства.  Маддалена – это персонаж, убеждения которой противоречат сложившемуся укладу жизни. И то, как она пытается защищать свои интересы, дом, семью, мужа, детей, говорит о многих социальных проблемах. Там разговор о правосудии, лицемерии, порочных страстях, грязных деньгах, взаимоотношениях с детьми, о воспитании, одиночестве, жажде справедливости и о многом, что есть наша жизнь.

 

Свобода первопроходца

– С какими пьесами сложнее работать – с классическими произведениями или с работами новых авторов?

– Классические произведения сложны тем, что они как бы сформировали представление об определённом порядке вещей. И режиссёр должен ответить на вопрос, о чём говорить и как ставить. Нет смысла повторять сказанное другими. Искусство – это всегда оригинальный, авторский взгляд, но не повтор, не копирование чужих приёмов и решений, надёрганных из интернета. С другой стороны, если тебе нечего сказать, зачем приближаться к таким текстам. Чужое решение – это как запретный плод: ты сидишь в зале, видишь в каком саду его сорвали, как нелепо им воспользовались…  Это же всегда как бельмо на глазу. Мудрецы говорят, что «когда трактуешь смысл заповедей, помни, что в зале могут сидеть те, кто их писал». При постановке современной драматургии, есть некоторая свобода первопроходца. Но всё равно это трудное дело.

– Сегодня мы смотрим драму с некоторой ироничной улыбкой, а комедия у нас вызывает слёзы…

– В театре сейчас редко можно увидеть спектакль чистый по жанру. Может, потому что наша жизнь не имеет строго очерченного жанра. К тому же на сцене мы не воспроизводим жизнь, а создаём искусственную реальность, уповая на умение человека верить в театральную условность. И эта условная реальность обладает уникальной способностью вызывать живые эмоции участия, негодования, возмущения, сострадания.

– Какие они, кишинёвские зрители?

– Чаще всего доброжелательные, терпеливые, снисходительные, в чём-то неискушённые. Я знаю людей, которые по три-четыре раза смотрят один и тот же спектакль. На людях театра лежит большая ответственность за тот разговор, который они ведут со зрителем, но не все, к сожалению, это понимают. Безусловно, это отражается на уровне спектаклей, на низких требованиях к профессии, на том, какими эстетическими категориями оперируют руководители творческих коллективов и есть ли эти категории вообще. Тактические экзерсисы ради быстрой финансовой выручки всегда обернутся стратегическим поражением общей идеи. Театр не является массовым искусством, но он оказывает большое влияние на формирование уровня культуры в целом. Не последняя роль в этом дискурсе со зрителем отведена театральной критике. Она ведь не для того, чтобы всё разнести в пух и прах. Это профессия, и она носит созидательный характер, особенно по отношению к общим театральным процессам. Художественный уровень спектаклей сегодня почти не обсуждается и мало кого интересует. В наше прагматичное время многие руководствуются лишь двумя критериями: количеством зрителей и числом осуществлённых спектаклей. Но это не тот случай, когда количество перейдёт в качество. В искусстве количественная практика оборачивается явными признаками художественного вырождения. А театр, между тем, остаётся великой тайной, высоким искусством, ориентиром во времена смуты и растерянности, умеющим пробуждать в человеке его лучшие качества, помогая обрести самого себя.

 

ДОСЬЕ
Иосиф Шац родился в Кишинёве. Режиссёрское образование получил в Санкт-Петербурге. Maestru în Artă, народный артист Молдовы. Лауреат премий Союза театральных деятелей, «Лучший режиссёр», «Лучший спектакль года», лауреат премии «Персона года», лауреат международных театральных фестивалей в Польше, Германии, России, Латвии, на Украине.

 

Наталья Устюгова

Facebook Комментарии
Share Button

Оставьте комментарий

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md