Неделя после Пасхи называется Светлой седьмицей, и каждый день в храмах проводят особые службы. Празднование предполагает посещение храмов, чтобы причаститься, встречи с родственниками и друзьями, а затем — и встречи с памятью об ушедших — на их могилах. Это самые душевные, личные дни…

Личное время

Пас­ху все ждут, как откро­ве­ния и очи­ще­ния. Даже если дав­но не дума­ли о Боге, не моли­лись сокро­вен­но, не откры­ва­ли Биб­лию. В эти дни наде­ешь­ся на спра­вед­ли­вое, как бы при­шед­шее ниот­ку­да, бла­го­сло­ве­ние. В этом таин­ство и тор­же­ствен­ная кра­со­та празд­ни­ка. Скры­та в нём дет­ская чистая надеж­да неко­ей бла­го­да­ти. И за это все любят Пас­ху. И ещё — за память о род­ном доме, бабуш­ки­ных кули­чах, чистых поло­вич­ках и запа­хе вани­ли…

Но в этот раз — то ли пого­да под­ка­ча­ла, то ли настро­е­ние у всех было напря­жён­ное — что-то пош­ло не так. Во-первых, мень­ше, чем в про­шлом году, при­е­ха­ло наро­ду наве­стить род­ную Мол­до­ву (и, меж­ду про­чим, год от года при­ез­жа­ет всё мень­ше). Во-вторых, остав­ший­ся, нику­да пока не уехав­ший народ тол­пил­ся на ярмар­ках и рын­ках боль­ше оза­бо­чен­ный, совсем не освет­лён­ный внут­рен­ней надеж­дой. И связь меж­ду не при­е­хав­ши­ми наве­стить свою Роди­ну и оза­бо­чен­ным видом остав­ших­ся, конеч­но, есть.

Люди год от года всё боль­ше теря­ют надеж­ду на то, что что-то изме­нит­ся. А при­е­хав­шим тоже обид­но: как не при­едут с надеж­дой вер­нуть­ся в хоро­шие сен­ти­мен­таль­ные вос­по­ми­на­ния о род­ных углах, глядь — вокруг всё хуже и хуже.

Соци­аль­ные сети пест­рят таки­ми откро­ве­ни­я­ми: «При­е­хал, при­шёл в ужас — доро­ги рас­ку­ро­че­ны, раз­би­ты, сто­ли­ца застра­и­ва­ет­ся неле­по… неуют­но ста­ло в Киши­нё­ве. Люди озлоб­лен­ные, ник­то не улы­ба­ет­ся, не смот­рят тебе в гла­за, а если и гля­нут, то луч­ше бы не смот­ре­ли с таким подо­зре­ни­ем…» Или ещё: «Когда в Мол­до­ве пас­мур­но, в гла­за бро­са­ет­ся не зелень, а то, что почти все взрос­лые оде­ты в тём­ное и какие неухо­жен­ные жал­кие бре­дут по ули­цам ста­ри­ки — не то что в Евро­пе!»

Надежда умирает?

Кон­траст меж­ду само­до­воль­ны­ми лос­ня­щи­ми­ся лица­ми вла­сти и оза­бо­чен­ным лицом сред­не­ста­ти­сти­че­ско­го мол­дав­ско­го инди­ви­ду­у­ма, будь то жен­щи­на или муж­чи­на, конеч­но, рази­те­лен. А на что ему наде­ять­ся, это­му инди­ви­ду? На пен­сию? Даже не обсуж­да­ет­ся.

Он бы, конеч­но, наде­ял­ся и тер­пел, не крях­тя и не плю­ясь, если бы вер­хи сни­зо­шли до него, малень­ко­го, и объ­яс­ни­ли бы ему, куда мы вооб­ще пол­зём. Зачем дела­ем это и то? И чего ожи­дать зав­тра и после­зав­тра, и сколь­ко ещё оста­лось потер­петь бес­смыс­лен­но­го это­го хао­са? Но наверху все тоже заня­ты сво­им житьём-бытьём. Нет у них обще­го пла­на для нас и для стра­ны (кро­ме семей­но­го, лич­но­го). Мы про­сто плы­вём в нику­да, куда кри­вая помо­щи выве­зет. На фоне бед­но­сти и неопре­де­лён­но­сти — веч­ная под­ве­шен­но­сть! — раз­брод мне­ний, состо­я­ний, наме­ре­ний в малень­кой Мол­до­ве про­сто вопи­ю­щие. Какое граж­дан­ское обще­ство?! Поми­луй­те. Каж­дый — кто куда. Сам по себе. Лишь бы выжить. Или про­жить поти­хонь­ку. Власть — там, мы — здесь.

Может, это­го и доби­ва­лись, что­бы отбить охо­ту к про­те­стам?

А вокруг, для каму­фля­жа, всё кипит непо­нят­ной дея­тель­но­стью. Это кипе­ние ниче­го не меня­ет, но буль­ки идут и демон­стри­ру­ют, что госу­дар­ство беше­но функ­ци­о­ни­ру­ет на облом­ках. Суди­те сами: что ни день, то заяв­ле­ния, скан­дал или аре­ст. Раз­об­ла­че­ние или рейд. Но глав­ное: там не хва­та­ет того и это­го, а там — дру­го­го. Вез­де в Мол­до­ве чего-то не хва­та­ет, и ни в чём нет избыт­ка! Не хва­та­ет сове­сти у поли­ти­ков, хоро­ших дорог, зар­плат для учи­те­лей, вра­чей в онко­цен­тре, не хва­та­ет пен­сий, спра­вед­ли­во­сти в судах и раз­бо­ра жалоб у чинов­ни­ков, и каче­ства жиз­ни не хва­та­ет — вот что глав­ное! Но мы из послед­них сил на что-то роб­ко упо­ва­ем. Всё-таки Свет­лая Седь­ми­ца. Аво­сь выве­зет…

Саша Мень­ши­ков

Post to Twitter