1

Слова на «букер»

Слова на «букер»

Писатель Андрей Дмитриев о «Свечке», «конструкте» и поэзии действительности

 

Личность

[dropshadowbox align=»right» effect=»lifted-both» width=»200px» height=»» background_color=»#ffffff» border_width=»1″ border_color=»#dddddd» ]ДОСЬЕ

Андрей Дмитриев родился 7 мая 1956 г. в Ленинграде.

Учился на филфаке МГУ им. М. В. Ломоносова, окончил сценарный факультет ВГИКа.  

В 1983 г. дебютировал рассказом «Штиль» в журнале «Новый мир».  

Опубликовал ряд рассказов,  повестей и романов в журналах «Знамя» , «Дружба народов», «Октябрь». Автор и соавтор сценариев фильмов «Человек-невидимка», «Радости среднего возраста», «Алиса и букинист», «Чёрная вуаль», «Ревизор», сериалов «Алька», «Тамарка» и др., а также нескольких короткометражных картин.[/dropshadowbox]

В Международном литературном фестивале «Время больших ожиданий» в гостях у «Пушкинской горки», состоявшемся в филиале Дома-музея А. С. Пушкина в Долне, приняли участие поэты и писатели России, Беларуси, Украины и Молдовы. Среди них — Андрей Дмитриев, лауреат премий «Русский Букер» и «Ясная поляна» за роман «Крестьянин и тинейджер».

— Андрей Викторович, что для вас значит «Русский Букер»?

— Премия помогла привлечь внимание к роману: по отзывам и продажам я почувствовал читательский интерес. Это первая независимая премия в России. И в разных ситуациях, даже скандальных и неприятия её решений, «Русский Букер» сумел сохранить уважение к себе. И что бы ни говорили мои коллеги, никто не против получить эту премию.

— Как вообще относитесь к наградам?

— Писатели всегда в себе не уверены, как бы они ни надували щёки. Это качество сочетается с амбициями и верой в свою звезду. Ты сомневаешься в своих силах не только на фоне таких громадин, как Пушкин или Толстой, а вообще. Думаешь: «Ну что я значу, вон сколько книг стоит на полке, и они не все прочитаны, зачем же ещё». Получение наград несколько успокаивает.

 

Мыльная опера

— А что послужило толчком к написанию романа «Крестьянин и тинейджер»?

— Вообще, я не думал его писать. Со временем в голове собирается всякий жизненный мусор, который ты откладываешь для осмысления на потом. И вдруг случается некое событие… У моего сынка была нянька из-под Луганска. Как-то на даче разговор зашёл о кожных заболеваниях и методах их лечения. Нянька неожиданно говорит: «Так нужно же мыло после покойника!». Гости немножко «припухли». Оказывается, её тетушка использовала в таких случаях мыло, которым обмыли тело умершего. Утверждает, что всё снимало, как рукой. И у меня на следующий день возник сюжет, в который вошло это мыло. Весь «мусор», который не был мною оприходован, вдруг сложился в одну картину.

— Критики пишут, что с каждым новым романом вы сокращаете дистанцию между своими героями и современниками. В этом видите сверхзадачу?

— Не думаю, что существует такая последовательность. У меня есть романы, где действительно дистанция сокращена. Это «Крестьянин и тинейджер», более ранний — «Закрытая книга», где присутствует реальный исторический прототип. Но вообще, нет цели такой — сближать. Просто так или иначе это получается. Дело в том, что я не очень умею выдумывать, — фантазия небогата. Потому всегда опираюсь на реальные переживания — свои или других. Так работал и Л. Толстой, у которого, в отличие от меня, была прекрасная фантазия. Но практически всё, что он написал, глубочайшим образом автобиографично.

— То есть ваше кредо — реализм?

— К сожалению, это слово дискредитировано в советские времена. Пушкин говорил: «поэзия действительности». И тогда — да, поэзия действительности — моё кредо. Пастернак, говоря о том, что отличает высокого мастера-реалиста, то есть поэта действительности, отмечал прежде всего «глубину биографического отпечатка». То есть насколько глубоко в его произведении отпечатались пережитое и переживаемое автором.

 

Книга — как пришествие

— Книгами каких современных писателей зачитываетесь?

— Есть такая книга, из тех, которые ждут, как пришествия. Главная книга, которая расскажет обо всём и о главном. И вот вышел роман «Свечка», его 12 лет писал мой добрый товарищ Валерий Залотуха. Написал, издал и умер. Роман огромный — полторы тысячи страниц. Это история современного Иова, который претерпевает многое, но выходит к свету. Роман был сразу же принят, всколыхнул сознание людей, правда, сейчас интерес к нему немного остыл, к сожалению. Книга захватывающая, но сложная, очень страшная, но при этом — весёлая. Ещё я очень люблю книгу Александра Чудакова «Ложится мгла на старые ступени…», которая стала лауреатом премии «Букер десятилетия».

— Какие тенденции идут в современном художественном процессе? Часто обсуждают так называемую проектную литературу…

— Она всегда была и будет. Есть даже такое выражение «конструкт» — это когда писатель заранее формулирует для себя коммерчески приемлемую концепцию и на ней строит роман. Но такая литература меня не увлекает. Сейчас к тому же изменилось направление конструктов, и уже не актуальны приключенческие романы «с душком». Теперь надо поближе к власти, насилию, крови, вой-
не… Однако то, что создаётся носителями такой тенденции, как правило, недолговечно.

 

Критики и лирики

— На Западе судьба книги напрямую зависит от критиков. Дадут хорошую оценку — будут продажи, и наоборот. А как в России?

— Смотря кто хвалит и кто покупает. За рубежом колоссальное значение имеет мнение даже не конкретного человека, а издания. Когда у меня вышла книга в Германии, звонили и говорили: «Тебя Die Zeit похвалил, а это очень важно». В США, если The New York Times напишет, что спектакль -плохой, его немедленно снимут с репертуара. А похвалит — на этот спектакль, как на событие, повалит весь народ. У нас в 1990-е годы и в нулевые все, имеющие профессиональное отношение к книжному бизнесу, подробнейшим образом читали критика и обозревателя Льва Данилкина. Если Данилкин хвалит, нужно издавать и продавать, потому что это будет куплено. Даже если он оценивал книги, написанные не для широкой публики, то издатели тоже бросались на них, и это оправдывалось. При этом были такие критики, как Андрей Немзер, работающий преимущественно на культурную среду, которой продажи безразличны и которая Данилкина не читает. Иногда вкусы Данилкина и Немзера пересекались, что гарантировало большой успех. В последнее время очень влиятельна литературный обозреватель, критик Галина Юзефович, обладающая и культурой, то есть любовью к качественному тексту, и пониманием интересов книжного бизнеса.

Киевское издательство «Лаурус» недавно издало роман русского писателя Алексея Гедеонова «Случайному гостю». Юзефович написала восторженную статью. В результате, когда на одну из самых престижных московских книжных ярмарок Non/Fiction было привезено из Киева экземпляров 50 этого романа, все они были раскуплены до открытия ярмарки. И роман, поверьте, того стоит. Очень его советую.

 

Большая игра

— Как писатель становится сценаристом? Это естественное продолжение литературного творчества?

— Я учился на филологическом факультете МГУ, был очень плохим студентом. Всегда возникали проблемы с деканатом, «хвосты». При этом моя среда до сих пор — в основном филологи. Я мечтал о свободе. Я стал писать для того, чтобы быть свободным. Уже начал писать прозу, и хотел ею заниматься в дальнейшем. Но понимал, что моя проза никогда не будет опубликована, поскольку я заранее отказывался от компромиссов с редакторами и цензурой. И надо было думать, как зарабатывать. Решил, что нигде служить не хочу, ведь свобода — это когда у тебя нет начальников и подчинённых. Хотелось зарабатывать чем-то близким литературе. К тому же любил кино. В итоге остановился на профессии сценариста, которая позволяет неплохо зарабатывать, смотреть много фильмов, в том числе и тех, которые не всем были доступны. А для себя и друзей, как я тогда решил, буду писать прозу. И поступил во ВГИК.

— Но в профессии сценариста без фантазии не обойтись! А если не выдумщик?..

— Это я в прозе не выдумщик. А в сценарном деле могу выдумать всё, что угодно, писать в любом жанре. У меня разные сценарии: исторические, приключенческие, детективы, даже комедии. Правда, не умею писать для детей и завидую тем, кто умеет. А в прозе ты всю жизнь тянешь одну ноту, пишешь одну большую книгу, из какого бы количества книг она ни состояла… Нельзя научить писать прозу. А сценарий — это ремесло и игра. И этому ремеслу можно обучить любого человека, который обладает мало-мальским литературным дарованием.

 

Марина Лаврова
Фото Андрея ДМИТРИЕВА

Share Button
Vk.com
Odnoklassniki
Facebook Комментарии

Sorry, comments are closed for this post.

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md