Крылатая фраза Аполлона Григорьева «Пушкин — это наше всё» — в Молдове не актуальна.

И хотя госу­дар­ствен­ные лица стра­ны порой воз­ла­га­ют цве­ты к памят­ни­ку поэту в цен­траль­ном сто­лич­ном пар­ке, это ско­рее дань про­то­ко­лу, чем забо­та о сохран­но­сти его име­ни в Киши­нё­ве.

Тазики и Рогозин

10 фев­ра­ля испол­нит­ся 180 лет со дня тра­ги­че­ской гибе­ли А. С. Пуш­ки­на. Но круг­лая ли дата или юби­лей, а наш Дом-музей Пуш­ки­на в послед­ние годы живёт по сво­им стран­ным зако­нам. Нач­нём с того, что вре­мя от вре­ме­ни, при­ни­мая у себя самых зна­ме­ни­тых гостей стра­ны, Домик (как его назы­ва­ют киши­нёв­ские почи­та­те­ли пуш­кин­ской лиры) рас­по­ла­га­ет очень скуд­ны­ми воз­мож­но­стя­ми. Зда­ние, кры­ша дав­но нуж­да­ют­ся в капи­таль­ном ремон­те, одна­ко Мин­культ — как все­гда! — «не рас­по­ла­га­ет сред­ства­ми». Впро­чем, к сло­ву, то ли из чув­ства лож­ной гор­до­сти, то ли из-за сво­их «наци­о­наль­ных убеж­де­ний» он отка­зы­ва­ет­ся и от пред­ло­жен­ной — дар­мо­вой! — помо­щи. Не вери­те?

Когда Дмит­рий Рого­зин нахо­дил­ся с визи­том в Мол­до­ве, его супру­га с помощ­ни­ком посе­ти­ли музей. И тут как на грех — а может, к сча­стью? — вда­рил ливень. С потол­ка в музей­ных залах друж­но зака­па­ла вода. Смот­ри­тель­ни­цы бро­си­лись под­став­лять тази­ки… Узнав о столь бед­ствен­ном поло­же­нии мемо­ри­а­ла, супру­га Рого­зи­на — Татья­на Ген­на­дьев­на заве­ри­ла, что финан­сы для ремон­та она най­дёт. Толь­ко пусть Мин­культ обра­тит­ся через неё с офи­ци­аль­ным пись­мом. Но пись­ма почему-то не после­до­ва­ло…

После сме­ны трёх дирек­то­ров за год обед­нел и штат музей­щи­ков. От груп­пы спе­ци­а­ли­стов здесь остал­ся один (!) экс­кур­со­вод. Имя Пуш­ки­на, конеч­но, при­тя­ги­ва­ет мно­гих гостей сто­ли­цы. Но тепе­рь музей не каж­дую груп­пу при­ни­ма­ет: не хва­та­ет гидов. О науч­ной дея­тель­но­сти музея уже гово­рить не при­хо­дит­ся. В музее име­ет­ся уни­каль­ная биб­лио­те­ка, но она закры­та для широ­ко­го посе­ще­ния. А культурно-просветительский цен­тр, куда долж­ны были пере­ехать биб­лио­те­ка и фон­ды, — пусту­ет…

Из евростолицы — захолустье

Но что — раз­ве толь­ко Домик про­па­да­ет? С каж­дым годом Пуш­кин­ская запо­вед­ная зона всё даль­ше ухо­дит в небы­тие. Зда­ний вре­мён пре­бы­ва­ния поэта в Киши­нё­ве почти не оста­лось. Дом гре­ка Миха­ла­ки Кацики, где засе­да­ла киши­нёв­ская масон­ская ложа «Овидий-25», Бла­го­ве­щен­ская цер­ко­вь и Дом-музей — вот и всё, что оста­лось в Киши­нё­ве от чуть ли не 30 мест, свя­зан­ных с поэтом.

- Если вы ока­же­тесь на ули­це Прун­ку­луй, за музе­ем, то попа­дё­те на строй­ку, кото­рая ведёт­ся без архео­ло­ги­че­ской экс­пер­ти­зы, — гово­рит Марк ТКАЧУК, экс-депутат, быв­ший совет­ник пре­зи­ден­та, антро­по­лог, — ста­рый Киши­нёв в послед­ние годы несёт боль­шие утра­ты. В цен­траль­ной части горо­да сти­ра­ют­ся очень инте­рес­ные ста­рые квар­та­лы. Высот­ки стро­ят­ся в бук­валь­ном смысле на костях. Киши­нёв нуж­но немед­лен­но объ­яв­лять памят­ни­ком архео­ло­гии и исто­рии!

По мне­нию Тка­чу­ка, неко­то­рые жите­ли сто­ли­цы счи­та­ют, что Киши­нёв воз­ник чуть ли не после 1812 года. До это­го он был захо­лу­стьем. Но это не соот­вет­ству­ет дей­стви­тель­но­сти! Киши­нёв имел ста­тус горо­да уже в 1766 году. Насе­ле­ние его тогда состав­ля­ло око­ло 7 тысяч чело­век. В то вре­мя в Афи­нах — это для вяще­го при­ме­ра! — жили толь­ко 4 тыся­чи горо­жан, а в Хель­син­ки — око­ло 5 тысяч. Жите­ли Киши­нё­ва име­ли осо­бый ста­тус, отно­ше­ния, воль­но­сти и куль­ту­ру, кото­рая вме­ща­ла эле­мен­ты армян­ской, гре­че­ской, немец­кой, еврей­ской и дру­гих куль­тур.

«На наших гла­зах про­ис­хо­дит бук­валь­но гено­цид все­го, что свя­зы­ва­ло нынеш­них жите­лей сто­ли­цы со ста­рым мно­го­на­ци­о­наль­ным Киши­нё­вом», — счи­та­ет антро­по­лог. До Вто­рой миро­вой вой­ны поли­эт­ни­че­ский состав Киши­нё­ва был совсем не таким, каков он сей­час. И эти куль­ту­ры актив­но вза­и­мо­дей­ство­ва­ли. Но эта бога­тая исто­рия мно­го­на­ци­о­наль­но­го горо­да, увы, поте­ря­на. Изве­стен слу­чай с Армян­ским подво­рьем в ниж­ней части горо­да, когда были вскры­ты абсо­лют­но сохра­нив­ши­е­ся под­ва­лы кон­ца XVII века. Чудо это мож­но было исполь­зо­вать в науч­ных и в тури­сти­че­ских целях. Но его вар­вар­ски уни­что­жи­ли!

Метаморфозы чистки мозгов

По мне­нию Ана­ста­сии ФЕЛЬКЕР, исто­ри­ка куль­ту­ры, док­то­ра наук в управ­ле­нии куль­тур­ным насле­ди­ем, сто­ли­ца не толь­ко «успеш­но» под­чи­ща­ет архи­тек­тур­ную память о вели­ком рус­ском поэте. В Мол­до­ве за годы неза­ви­си­мо­сти с Пуш­ки­ным, как частью рус­ско­го насле­дия, слу­чи­лась дру­гая мета­мор­фо­за. Про­изо­шло… отстра­не­ние от Пуш­ки­на, кото­рый уже дале­ко не для всех — гений и вооб­ще во всех смыс­лах зна­ко­вая лич­но­сть. Может быть, в этом и кро­ет­ся при­чи­на бед­ствен­но­го состо­я­ния музея Пуш­ки­на? Его пони­жен­ный ста­тус?

Ана­ста­сия убеж­де­на: Киши­нё­ву не хва­та­ет хоро­ше­го куль­тур­но­го менедж­мен­та. Отсут­ству­ет совре­мен­ный кон­цепт по сохра­не­нию исто­рии Киши­нё­ва, кото­рый пере­рос бы в госу­дар­ствен­ную про­грам­му. Домик — аутен­тич­ное насле­дие Киши­нё­ва. Кро­ме само­го зда­ния, кото­рое явля­ет­ся точ­кой при­тя­же­ния, там сохра­нил­ся дво­рик, сад. А рядом — исто­ри­че­ское ядро — Пуш­кин­ская гор­ка, Бла­го­ве­щен­ская цер­ко­вь, ложа «Ови­дий». Оже­ре­лье мест, кото­рые дав­но бы офор­мить в зону аутен­тич­но­го насле­дия Киши­нё­ва, кото­рая будет рабо­тать как часть город­ско­го текста.

Если не делить про­шлое на «мол­дав­ский», «рус­ский», «еврей­ский» и дру­гой пери­од, если про­шлое вос­при­ни­мать как неде­ли­мую киши­нёв­скую исто­рию, то тема Киши­нё­ва XIX века лишит­ся ост­рых углов. И впи­шет­ся в общий текст поли­куль­тур­но­го про­шло­го, кото­рый бли­зок каж­до­му, кто живёт в этом горо­де и ассо­ци­и­ру­ет себя с ним.

Мне­ние спе­ци­а­ли­ста

Разрушать — не строить

Юрие КОЛЕСНИК, исто­рик, автор 10-томной Basarabia necunoscuta («Бес­са­ра­бия неиз­вест­ная»):
- Алек­сан­др Пуш­кин — вели­чи­на в миро­вой лите­ра­ту­ре. Когда в Мол­до­ву при­ез­жа­ют ино­стран­ные гости, они пер­вым делом инте­ре­су­ют­ся, мож­но ли посмот­реть места, где жил поэт, где про­во­дил сво­бод­ное вре­мя. Места, свя­зан­ные с его пре­бы­ва­ни­ем в нашем крае до сих пор вос­тре­бо­ва­ны. Но его место в куль­тур­ной поли­ти­ке сто­ли­цы не очень зна­чи­тель­ное. Хотя Пуш­кин — хоро­ший тури­сти­че­ский бренд для горо­да. Киши­нёв мог бы успеш­но зара­ба­ты­вать на этом. Но мы мало и неудач­но зани­ма­ем­ся пуш­кин­ской темой.

Ком­мен­та­рии

Всё лучшее — за окном

Геор­ге ЕРИЗАНУ, дирек­тор изда­тель­ства Cartier:
- Каж­дая лите­ра­ту­ра име­ет одно­го вели­ко­го писа­те­ля. Осталь­ные — эпи­го­ны. Алек­сан­дру Пуш­ки­ну, как само­му ярко­му явле­нию рус­ской лите­ра­ту­ры, не гро­зит забве­ние. Он оста­нет­ся в веках, как Сер­ван­тес, Дан­те, Шекс­пир. От утра­ты мемо­ри­аль­ных мест в Киши­нё­ве, свя­зан­ных с поэтом, его сла­ва не потуск­не­ет, а вот город поте­ря­ет ста­тус куль­тур­ной сто­ли­цы.
В 1999 году Cartier выпу­стил сти­хи Пуш­ки­на в пере­во­де Ауре­лиу Бусуй­о­ка. Потом изда­ли «Пико­вую даму» — сбор­ник корот­ких рас­ска­зов в новом пере­во­де Гри­го­рия Кипе­ря. У нас уви­де­ла свет кни­га Ликэ Саин­чу­ка «Киши­нёв вре­мён Пуш­ки­на».
Что­бы в стра­не нача­ла вос­ста­нав­ли­вать­ся нор­маль­ная жиз­нь, каж­дый дол­жен свою рабо­ту «делать, как долж­но, а там пусть будет, как будет». Кто при­зван зани­мать­ся охра­ной исто­ри­че­ских памят­ни­ков — пусть их охра­ня­ет, а кому пору­че­но нака­зы­вать нару­ши­те­лей — не дол­жен с ними цере­мо­нить­ся.

Ликэ САИНЧУК, худож­ник и искус­ство­вед:
- Раз­ру­ше­ния про­ис­хо­дят быст­ро. На вос­ста­нов­ле­ние ухо­дят года и деся­ти­ле­тия. А для сози­да­ния нуж­на тиши­на и ста­биль­но­сть. Что­бы люди могли при­жить­ся на сво­ей зем­ле, дождать­ся появ­ле­ния сво­их вну­ков и пра­вну­ков. Толь­ко живя на одном месте дол­го, заме­ча­ешь боже­ствен­ную кра­со­ту мира. И начи­на­ешь ува­жать свой дом, село, город. А когда чело­ве­ка вынуж­да­ют всё вре­мя куда-то уез­жать в поис­ках хле­ба насущ­но­го, он пре­вра­ща­ет­ся в пас­са­жи­ра ско­ро­го поез­да. Всё луч­шее у него оста­ёт­ся за окном.

Под­го­то­ви­ла
Татья­на СОЛОВЬЁВА.

Post to Twitter