Этой удивительной женщине, восхищавшейся талантом великого русского композитора, ставшей его доброй покровительницей, полюбившей его, так и не суждено было стать ни его женой, ни любовницей, ни возлюбленной. Она всегда оставалась лишь тайной подругой, советчиком, близкой душой, разделяя его жизненную трагедию, в которую он мог посвятить только самых преданных и искренних друзей: Петра Ильича Чайковского влекло лишь к мужчинам.

Музыкальная вдова

Надеж­да фон Мекк, баро­нес­са, мать один­на­дца­ти детей, соро­ка­лет­няя вдо­ва, бога­тей­шая из рос­сий­ских жен­щин, могла поз­во­лить себе всё, о чём мож­но было толь­ко меч­тать в её более чем скром­ной юно­сти. Одна­ко в её душе дав­но была пусто­та. Силь­ная и власт­ная, Надеж­да дав­но была оди­но­ка. Супру­же­ская жиз­нь, длив­ша­я­ся более два­дца­ти лет, не при­несла желан­но­го сча­стья, а богат­ство не дало душев­но­го успо­ко­е­ния. Буду­щая жиз­нь вдо­вы каза­лась мрач­ной и уны­лой.

Что­бы как-то заглу­шить боль оди­но­че­ства, скра­сить оди­но­кие вече­ра, музы­каль­ная от при­ро­ды и хоро­шая пиа­нист­ка, мадам фон Мекк все­рьёз увлек­лась музы­кой, ста­ла при­гла­шать к себе музы­кан­тов. Одна­жды её оче­ред­ной гость вдох­но­вен­но рас­ска­зал о сво­ём учи­те­ле, ещё не таком извест­ном ком­по­зи­то­ре Пет­ре Чай­ков­ском (1840 – 1893). К тому же доба­вил, что талант­ли­вый ком­по­зи­тор живёт слиш­ком скром­но и у него часто не хва­та­ет сред­ств.

В этот день у Надеж­ды появил­ся план спа­се­ния неиз­вест­но­го талан­та. Бук­валь­но на сле­ду­ю­щий день она при­гла­си­ла вче­раш­не­го гостя и попро­си­ла его пере­дать Чай­ков­ско­му заказ, кото­рый обя­за­лась немед­лен­но опла­тить. Петр Ильич не замед­лил выпол­нить прось­бу баро­нес­сы, а она посла­ла ему пись­мо, в кото­ром бла­го­да­ри­ла за пре­крас­ное про­из­ве­де­ние, выпол­нен­ное для неё, и выра­жа­ла своё вос­хи­ще­ние его талан­том. Разу­ме­ет­ся, Петр Ильич полу­чил щед­рое воз­на­граж­де­ние. Это про­изо­шло в декабре 1876 года.

Петр Ильич отве­тил баро­нес­се спу­стя несколь­ко дней, и у новых зна­ко­мых завя­за­лась очень тёп­лая и дру­же­ская пере­писка. Уже через месяц Чай­ков­ский, не стес­ня­ясь, про­сил у мадам фон Мекк денег. Та и не поду­ма­ла отка­зать ком­по­зи­то­ру. Она отпра­ви­ла ему зна­чи­тель­ную сум­му и с это­го дня ста­ла покро­ви­тель­ни­цей музы­кан­та, нахо­дя в этом осо­бое удо­воль­ствие.

Невинная измена

Одна­жды он при­слал ей пись­мо, в кото­ром сооб­щал, что соби­ра­ет­ся женить­ся. Ком­по­зи­тор рас­ска­зы­вал исто­рию о том, как позна­ко­мил­ся с моло­дой девуш­кой, Анто­ни­ной Милю­ко­вой, и что та так силь­но влю­би­лась в музы­кан­та, что намек­ну­ла ему — если он уйдёт от неё, то она покон­чит жиз­нь само­убий­ством.

«Я ска­зал ей всё откро­вен­но, что не люб­лю её, но буду ей во вся­ком слу­чае пре­дан­ным и бла­го­дар­ным дру­гом, — писал Чай­ков­ский Н. Ф. фон Мекк, — я подроб­но опи­сал ей свой харак­тер, свою раз­дра­жи­тель­но­сть, неров­но­сть тем­пе­ра­мен­та, своё нелю­дим­ство, нако­нец, свои обсто­я­тель­ства».

Сва­дьба состо­я­лась 6 июля 1877 года. Неве­сте было два­дцать восе­мь, жени­ху трид­цать семь лет.

«Когда Вы жени­лись, — вспо­ми­на­ла баро­нес­са в сво­ём пись­ме несколь­ко лет спу­стя, — мне было ужас­но тяже­ло, у меня как буд­то ото­рва­лось что-то от серд­ца».

Надеж­да фон Мекк сго­ра­ла от рев­но­сти, невы­ра­зи­мо стра­да­ла и не могла даже намек­нуть Пет­ру Ильи­чу о сво­их чув­ствах. Она боя­лась, что с женить­бой их пере­писка обо­рвёт­ся и она, влюб­лён­ная и отвер­жен­ная, опять оста­нет­ся в оди­но­че­стве.

Одна­ко ком­по­зи­тор, так страст­но желав­ший «изме­нить свою при­ро­ду», понял, что совер­шил непро­сти­тель­ную, ужас­ную ошиб­ку. Уже через несколь­ко дней после женить­бы он в отча­я­нии делил­ся с «милым дру­гом» Надеж­дой: «Я совер­шен­но не в состо­я­нии рабо­тать: это при­знак ненор­маль­но­го душев­но­го настро­е­ния». И добав­лял: «Наша друж­ба все­гда будет отра­дой моей жиз­ни».

Брак не смог при­не­сти того, чего так страст­но желал ком­по­зи­тор. Супру­га каза­лась чужой, ино­гда она про­сто раз­дра­жа­ла Чай­ков­ско­го, а мысль о семей­ной жиз­ни так тяго­ти­ла музы­кан­та, что он в отча­я­нии даже заду­мал уйти из жиз­ни. «Я искал смер­ти, — при­зна­вал­ся он в пись­мах к фон Мекк, — мне каза­лось, что это един­ствен­ный выход».

В том же году Петр Ильич сбе­жал от сво­ей жены, даже не объ­яс­нив­шись с ней, уехал за гра­ни­цу. Он путе­ше­ство­вал по Евро­пе, жил в Швей­ца­рии, Фран­ции, Ита­лии и отту­да слал пись­ма «сво­е­му ангелу-хранителю».

Интимное расстояние

Он стал ещё бли­же баро­нес­се, а пись­ма ста­но­ви­лись более неж­ны­ми и интим­ны­ми. Пере­жи­вав­шая за ком­по­зи­то­ра покро­ви­тель­ни­ца пере­сы­ла­ла ему за гра­ни­цу огром­ные сум­мы. В то вре­мя она назна­чи­ла музы­кан­ту еже­год­ное посо­бие в раз­ме­ре шести тысяч руб­лей в год. Эта помо­щь дли­лась дол­гих три­на­дцать лет. Чай­ков­ский, бла­го­дар­ный сво­ей спа­си­тель­ни­це, клял­ся, что отны­не будет посвя­щать свои про­из­ве­де­ния толь­ко ей, «мило­му бес­цен­но­му дру­гу». «Я ей обя­зан не толь­ко жиз­нью, но и тем, что могу про­дол­жать рабо­тать, а это для меня доро­же жиз­ни», — писал ком­по­зи­тор одно­му из сво­их дру­зей.

А Надеж­да не толь­ко под­дер­жи­ва­ла Пет­ра Ильи­ча мате­ри­аль­но, но и посто­ян­но ста­ра­лась под­нять ему настро­е­ние. Зная о склон­но­сти музы­кан­та к мелан­хо­лии, баро­нес­са устра­и­ва­ла воз­люб­лен­но­му при­ят­ные сюр­при­зы. Где бы он ни нахо­дил­ся, очень часто он видел у себя живые цве­ты, кото­рые достав­ля­лись ему по пору­че­нию «пре­дан­но­го дру­га».

Одна­жды она при­сла­ла ему пись­мо с прось­бой сочи­нить пье­су, кото­рая бы выра­жа­ла «нестер­пи­мую душев­ную боль, раз­би­тое серд­це, рас­топ­тан­ную вер­но­сть, уязв­лён­ную гор­до­сть, поте­рян­ное сча­стье». Гос­по­же фон Мекк очень хоте­лось назвать эту пье­су «Упрёк». Уло­вив­ший тон­кий намёк, ком­по­зи­тор при­нял­ся за созда­ние оче­ред­но­го зака­за и вско­ре пода­рил Надеж­де целую сим­фо­нию. Она была назва­на Чет­вёр­той и мно­го лет спу­стя обле­те­ла весь мир, став одним из самых тро­га­тель­ных и про­чув­ство­ван­ных про­из­ве­де­ний Пет­ра Ильи­ча Чай­ков­ско­го. Он посвя­тил эту сим­фо­нию ей, Надеж­де Фила­ре­тов­не фон Мекк, одна­ко в посвя­ще­нии напи­сал лишь одно сло­во — «дру­гу». Это было скром­ным жела­ни­ем баро­нес­сы, не желав­шей выда­вать своё имя.

Он писал ей из Ита­лии в 1878 году, рас­ска­зы­вая о сво­их чув­ствах, кото­рые испы­ты­вал при сочи­не­нии зна­ме­ни­то­го про­из­ве­де­ния: «…это та роко­вая сила, кото­рая меша­ет поры­ву к сча­стью дой­ти до цели, кото­рая рев­ни­во сте­ре­жёт, что­бы бла­го­по­лу­чие и покой не были пол­ны и без­об­лач­ны, кото­рая неуклон­но, посто­ян­но отрав­ля­ет душу… Вся наша жиз­нь — после­до­ва­тель­но­сть при­чи­ня­ю­щей нам боль дей­стви­тель­но­сти и мимо­лёт­ных мгно­ве­ний меч­ты, иллю­зий сча­стья».

Чай­ков­ский пони­мал, что нико­гда не смо­жет уви­деть лица той пре­крас­ной жен­щи­ны, кото­рая покро­ви­тель­ство­ва­ла ему уже несколь­ко лет. Это была её воля — нико­гда не встре­чать­ся, нико­гда не видеть глаз друг дру­га, нико­гда не слы­шать голо­сов. «Было вре­мя, когда я очень хоте­ла позна­ко­мить­ся с Вами, — объ­яс­ня­ла своё жела­ние в оче­ред­ном пись­ме мадам фон Мекк, — тепе­рь же чем боль­ше я оча­ро­вы­ва­юсь Вами, тем боль­ше я боюсь зна­ком­ства…»

Поцелуй смерти

Пят­на­дцать лет про­дол­жа­лась эта пере­писка — исто­рия пла­то­ни­че­ской и самой неж­ной люб­ви двух оди­но­ких душ, кото­рым не суж­де­но было встре­тить­ся в жиз­ни. Петр Ильич мучил­ся от «неду­га» и избе­гал особ про­ти­во­по­лож­но­го пола, а баро­нес­са стра­да­ла от нераз­де­лён­ной люб­ви обык­но­вен­ной, жела­ю­щей сча­стья жен­щи­ны. Одна­ко она была бла­го­дар­на ком­по­зи­то­ру за годы самых счаст­ли­вых минут, кото­рые ей дари­ли его искрен­ние и теп­лые пись­ма.

Он при­зна­вал­ся ей в сим­па­тии, она — в «фан­та­сти­че­ском отно­ше­нии» к нему. «Это отно­ше­ние доро­го мне, — писа­ла фон Мекк Чай­ков­ско­му, — как самое луч­шее, самое высо­кое из всех чув­ств, воз­мож­ных в чело­ве­че­ской нату­ре».

Одна­ко через три­на­дцать лет, в 1890 году, Надеж­да фон Мекк неожи­дан­но при­сла­ла Чай­ков­ско­му стран­ное, пре­дель­но лако­нич­ное и сухое пись­мо. В нём она сооб­ща­ла, что боль­ше не может помо­гать ком­по­зи­то­ру мате­ри­аль­но, так как нахо­дит­ся в труд­ней­шем финан­со­вом поло­же­нии, и про­си­ла боль­ше не писать ей. В кон­це пись­ма сто­я­ла фра­за: «Вспо­ми­най­те меня ино­гда».

Петр Ильич стра­дал и не мог най­ти объ­яс­не­ния это­му неве­ро­ят­но­му поступ­ку сво­е­го дав­не­го дру­га, кото­ро­го он любил по-своему и бого­тво­рил до кон­ца сво­ей жиз­ни. Три года он не мог прий­ти в себя от раз­ры­ва тех отно­ше­ний, кото­рые столь­ко лет свя­зы­ва­ли его с этой уди­ви­тель­ной, умной, обра­зо­ван­ной и доб­рой жен­щи­ной.

Чай­ков­ский умер вне­зап­но. Зара­зив­шись холе­рой 21 октяб­ря 1893 года, он скон­чал­ся спу­стя четы­ре дня. Гово­ри­ли, что перед смер­тью он вспо­ми­нал баро­нес­су и желал уви­деть её лицо. А та, уже поста­рев­шая и при­ко­ван­ная к кро­ва­ти тяже­лей­шим неду­гом, узнав о смер­тель­ной болез­ни дру­га, надик­то­ва­ла сво­ей доче­ри пись­мо воз­люб­лен­но­му.

Это посла­ние ком­по­зи­тор так и не полу­чил.

Под­го­то­ви­ла
Дарья Шапо­вал

Post to Twitter