1

Лучистая любовь

Лучистая любовь

Долгий семейный союз двух творческих людей — более 60 лет — скорее исключение, чем правило. Возможно, одно из самых своеобразных — супружеский союз Михаила Ларионова и Натальи Гончаровой, двух одинаково знаменитых художников-абстракционистов.

Судьба так решила…

Они родились в один год и в один год — десяти от роду лет — переехали из провинции в Москву (1891 г.), в один год поступили в одно и то же учебное заведение (Московское училище живописи, ваяния и зодчества). В один день и час встретили любовь всей своей жизни. Речь о зачинателях русского авангарда в живописи Михаиле Ларионове и Наталье Гончаровой. Наталья Гончарова, происходившая по прямой линии из семьи Наталии Гончаровой, жены Александра Пушкина, родилась в семье архитектора в Тульской губернии, в имении своей бабушки, по соседству с толстовской Ясной Поляной.

Ларионов родился в Тирасполе. За ним, можно сказать, скромное обаяние по-старому — херсонских, а теперь — молдавских садов и виноградников, белёных домиков и крестьянских каруц (кстати, он их много рисовал и сохранил интерес и любовь к крестьянскому быту, козам, коровам, животным из детства до конца жизни).

Она привыкла к усадебному быту в тенистых дубравах. Он даже на вид — мужик мужиком. Белобрысый, таких ларионовых пруд пруди, если не считать, конечно, возбуждённого блеска в глазах, вдохновлённого выражения лица. Гончарова, которая тогда занималась лепкой, тоже попала под их оригинальное обаяние. Тем более что он как-то заявил: ей не лепкой надо заниматься, а картинами: «У вас глаза — на цвет!» И ведь угадал…

Суфражистка и перформанс

Эпоха стояла истинно предреволюционная…. По теории Гончаровой, женщины должны были ходить бритые и с открытой грудью. Художника без зрителей не бывает… Сама Гончарова в мужском костюме, с буквами и другими таинственными знаками на лице, эпатируя публику, прогуливалась по Москве. Пресса и обыватель негодовали, популярность художников среди коллег росла. На студенческом собрании в училище живописи, ваяния и зодчества, где обсуждались организационные вопросы, вошедший в аудиторию с Ларионовым Маяковский — тогда тоже ученик художественного училища, — попросив слова, провозгласил своим великолепным голосом: «Присутствующий здесь Михаил Фёдорович предлагает расписать председателя». Зал грохнул…

Художник и художница жили в особняке Гончаровых в Трёхпрудном переулке. И хотя жили как супруги, бумагу об этом решили получить лишь через пятьдесят лет (!), когда понадобилось составить завещание.

Сохранилось трогательное фото пожилых новобрачных возле парижской мэрии: у обычно строгой Натальи Сергеевны на лице немного растерянная улыбка… Забегая вперёд, отметим, что в конце 80-х душеприказчица художников Александра Клавдиевна Томилина передала большинство работ Советскому Союзу. В двухтысячные появилась возможность создать музей великой пары в их бывшем доме. Но пока этого не произошло, огромное наследие кочевало по выставкам, становилось сенсацией, завораживало и вдохновляло. Особенно произведения «русского периода» (1905-1913 гг.), в частности серия «Апокалипсис» Гончаровой и лубочно-солдатская серия Ларионова.

Путь к неопримитивизму у Ларионова и особенно у Гончаровой лежал через увлечение творчеством Поля Гогена. Из этого открытия родился «Крестьянский цикл», где Наталья Гончарова переодела гогеновских «идолов» с Таити в русские рубахи и сарафаны, сохранив их грубую первобытную форму, будто вытесанную из валуна или огромного пня. Гончарова не любила город и в великолепном Париже, имея почти идеальные условия для работы, «перемещалась» мыслью на родные русские просторы.

 

«Русские сезоны» семейной пары

Они покинули родину как бродячие комедианты, в 1915 году отправившись по миру за «Русскими сезонами». В швейцарском городе Уши импрессарио и меценат Сергей Дягилев окончательно сформировал свою труппу: Михаил Ларионов, Наталья Гончарова, Леон Бакст, хореограф Мясина, композитор Игорь Стравинский. В итоге за несколько лет были осуществлены восемь балетных постановок, включая «Литургию», «Садко», «Полуночное солнце», а также создание танца на музыку оперы Римского-Корсакова «Снегурочка». Мельпомена увела творческую пару от надвигавшихся революций и гражданской войны. Ларионов, правда, успел повоевать в Первую мировую, получить ранение, которое даст знать о себе в конце 30-х, когда его здоровье резко ухудшится.

Ларионов стал ближайшим советником Дягилева по части пластического решения танца, он практически исполнял обязанности хореографа. Сценографические находки принадлежали Гончаровой. Вместе супруги работали над множеством постановок дягилевской антрепризы, среди которых были «Шут», «Классическая симфония» С. Прокофьева, «Байка про лису» И. Стравинского и другие.

В 1920 годы Ларионов устраивал в Париже балы для художников — «Большой заумный бал-маскарад», «Банальный бал», «Бал Большой Медведицы». На одном из них Гончарова продавала деревянные куклы-«бабы», созданные как иллюстрации к «Деревенскому празднику» — пантомиме Ларионова на музыку Николая Черепнина, которая была поставлена кукольным театром Сазоновой на Рождество 1924 года. Михаила Фёдоровича избрали вице-президентом Союза русских художников Франции. Позже он начал писать историю театра, завершил книгу воспоминаний о русском балете, мемуарные статьи о Дягилеве, Пикассо, Стравинском. Когда в 1929 году в Венеции умер Дягилев, Михаил Ларионов организовал в его память в следующем году в Париже Rétrospective Diaghilev.

 

Модная женщина

Гончарова уходила в свою мастерскую в нескольких шагах от дома, на улице Висконти, 13. Она становилась всё больше похожей на настоятельницу монастыря, как сказала о ней Марина Цветаева, несмотря на то, что выполняла в то время заказы дома Шанель, эксцентричной балерины Иды Рубинштейн и модного журнала Vanity Fair. А в начале века она, по воспоминаниям Дягилева, вообще считалась законодательницей мод среди богемы: «Самый знаменитый из этих передовых художников — женщина. Гончаровой нынче кланяется вся московская и петербургская молодёжь. Но самое любопытное — ей подражают не только как художнику, но и внешне. Это она ввела в моду рубашку-платье — чёрную с белым, синюю с рыжим».

Наталья Сергеевна — из тех самых Гончаровых. И она — тоже Наталья. Это совпадение притягивало к художнице Цветаеву, которая написала о ней интереснейшее эссе, запечатлев облик «настоятельницы» через год после того, как познакомилась с ней в ресторане «Варэ» на улице Сен-Бенуа, который очень любила творческая чета. Однако Гончарова по своему складу не была способна на тесную дружбу, на что Цветаева очень обижалась.

Ларионов, напротив, был само обаяние и открытость. Его друзьями сразу стали все парижские знаменитости, сам Гийом Апполинер писал релиз к первой парижской выставке творческой четы. «Вот рисунок, который мне подарил Пикассо. Не правда ли, какая прелесть. А вот моё последнее приобретение: шёлковая туфелька Карсавиной», — рассказывал Михаил Фёдорович гостям своей квартиры. Один из них написал после визита к художнику: «Я не думаю, чтобы он отличал свою раннюю молодость от позднейшей. Он не имеет возраста. Ему никак нельзя дать больше тридцати двух лет, а он уже перешагнул за сорок».

 

Возвращение на родину

Несмотря на свои увлечения на стороне и даже долгие романы, Ларионов и Гончарова и в этот период переписывались и встречались. То есть духовно не расставались никогда! И это самый удивительный факт их биографии.

Художники пережили немецкую оккупацию, оставаясь в Париже. После войны о них стали забывать, но появился добрый ангел в лице Мишеля Сефора, который в статье «Абстрактное искусство: его зарождение, его первые мастера» убедительно показал значение для художественного мира двух русских «лучистов». В декабре 1948 года под его же руководством в галерее под символичным для русской пары названием — «Два островка» (Galerie des Deux Îles) — открылась их выставка,

В 1961-м Гончарова тяжело заболела артритом и уже не выходила из квартиры. Через год она умерла. Ларионов пережил ее на полтора года: ушёл из жизни 10 мая 1964 г. Оба покоятся на кладбище Иври в пригороде Парижа. Ларионов хотел, чтобы их многоликие детища снова вернулись в Россию.

Вторая жена художника, подруга и наследница А. К. Томилина выполнила волю супруга. После её смерти в Третьяковку прибыл ценный груз, в котором, по описи 1995 года, было 797 произведений живописи, 11 538 графических работ, несколько тысяч архивных документов, 6300 книг, 3745 журналов, около 3 тысяч открыток, репродукций.

ФАКТЫ

Любовница и вторая жена Ларионова Александра (Шурочка) Томилина была практичным, реальным человеком — кстати, хорошо шила и готовила, в отличие от Гончаровой. В трудное время это помогло «тройственному союзу» выжить…

Подготовила Алёна Стриж

Facebook Комментарии
Share Button
Vk.com
Odnoklassniki

Sorry, comments are closed for this post.

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md