4 августа 1901 года родился великий американский музыкант Луи Армстронг, который стоял у истоков джаза. В шестидесятых годах он считался одним из самых влиятельных, а также первых по-настоящему популярных афроамериканских исполнителей. За 69 лет жизни Армстронгу удалось изменить многое: он повлиял на мировую музыку, американскую культуру и даже на отношение к правам чернокожих. Но кто знает, слушали бы мы его песни сейчас, если бы в своё время молодой Армстронг не угодил за решётку. АиФ.ru рассказывает, какой путь проделал парень из неблагополучной семьи, чтобы стать легендой XX века.

Внук чёрных рабов

Арм­стронг не знал точ­ной даты сво­е­го рож­де­ния и «назна­чил» её сам на 4 июля 1900 года — самое нача­ло ново­го сто­ле­тия и День неза­ви­си­мо­сти США. Имен­но в этот день музы­кант еже­год­но при­ни­мал поздрав­ле­ния, одна­ко, соглас­но доку­мен­там, кото­рые были най­де­ны уже после смер­ти джаз­ме­на, ока­за­лось, что он ошиб­ся все­го на 1 год и 1 месяц — Арм­стронг появил­ся на свет 4 авгу­ста 1901 года.

Арм­стронг был вну­ком самых обыч­ных чёр­ных рабов, буду­щий музы­кант вырос в нищем квар­та­ле Ново­го Орле­а­на, кото­рый сре­ди мест­ных полу­чил назва­ние «поле бит­вы». О сво­ём рай­о­не джаз­мен неред­ко вспо­ми­нал: «Имен­но эти места город­ские хули­га­ны обыч­но изби­ра­ли для сво­их столк­но­ве­ний и драк, не обхо­див­ших­ся без поно­жов­щи­ны и стрель­бы».

Как и боль­шин­ство сво­их сосе­дей, Арм­стронг рос без отца — тот бро­сил семью, когда буду­щая зна­ме­ни­то­сть был ещё мла­ден­цем. Мать музы­кан­та рабо­та­ла прач­кой и что­бы про­кор­мить дво­их детей, под­ра­ба­ты­ва­ла про­сти­ту­ци­ей, но её нель­зя было назвать забот­ли­вой: Мей­энн лег­ко могла загу­лять на несколь­ко дней, бро­сив детей на попе­че­ние род­ствен­ни­ков.

Как толь­ко маль­чик под­рос, он был вынуж­ден само­сто­я­тель­но зара­ба­ты­вать себе на хлеб. Арм­стронг раз­но­сил газе­ты, пел на ули­цах за пода­я­ния, уби­рал уголь и даже устро­ил­ся на рабо­ту к бежав­шим из Рос­сий­ской импе­рии евре­ям. С послед­ни­ми ему повез­ло — семья Кар­нов­ски отнес­лась к тем­но­ко­же­му пар­ню с доб­ро­той и забо­той, они же пода­ри­ли юно­ше пер­вый кор­нет, на кото­ром вели­кий аме­ри­кан­ский музы­кант само­сто­я­тель­но учил­ся играть.

Музыка за решёткой

В это слож­но пове­рить, но насто­я­щей шко­лой музы­ки и местом, изме­нив­шим жиз­нь Арм­строн­га к луч­ше­му, стал испра­ви­тель­ный лагерь-интернат для цвет­ных под­рост­ков, в кото­рый он попал в воз­расте 12 лет. Маль­чик уго­дил за решёт­ку на пол­то­ра года из-за шало­сти: отме­чая новый 1913 год, он устро­ил стрель­бу в воз­дух из писто­ле­та, кото­рый ста­щил у одно­го из любов­ни­ков сво­ей мате­ри. Поз­же музы­кант вспо­ми­нал: «Тот выстрел, я верю, стал нача­лом моей карье­ры. Он изме­нил мою жиз­нь и дал мне тот самый „боль­шой шанс“».

Кто зна­ет, что могло слу­чить­ся с «опас­ным» чер­но­ко­жим под­рост­ком из рай­о­на, где тор­гов­ля нар­ко­ти­ка­ми и про­сти­ту­ция были глав­ны­ми заня­ти­я­ми для боль­шин­ства жите­лей, если бы в поли­цей­ском изо­ля­то­ре он все­рьёз не увлёк­ся музы­кой. Дири­жёр ансам­бля в испра­ви­тель­ной шко­ле дал Луи пер­вые насто­я­щие уро­ки игры на духо­вых инстру­мен­тах, и уже в 13 лет, поки­дая поли­цей­ский изо­ля­тор, Арм­стронг точ­но знал, что хочет стать музы­кан­том.

Первую рабо­ту, свя­зан­ную с музы­кой, Арм­стронг полу­чил в клу­бе Ген­ри Пон­са, где днём тас­кал уголь, а ночью играл джаз. Посте­пен­но тем­но­ко­же­го пар­ня ста­ли при­гла­шать высту­пать на город­ских пара­дах, а затем на паро­хо­дах, путе­ше­ству­ю­щих по Мис­си­си­пи.

Впе­ре­ди его ожи­да­ло зна­ком­ство с луч­шим кор­не­ти­стом горо­да Кин­гом Оли­ве­ром, кото­рый взял талант­ли­во­го юно­шу под своё кры­ло. А когда Оли­вер уехал в Чика­го, Арм­стронг занял его место в оркест­ре.

Гений из Нового Орлеана

Музы­каль­ная карье­ра Арм­строн­га стре­ми­тель­но шла вверх, к два­дца­ти годам он стал замет­ной фигу­рой в музы­каль­ном мире сво­е­го горо­да. А как гла­сит обще­при­ня­тая леген­да, джаз родил­ся имен­но на роди­не Арм­строн­га, в Новом Орле­а­не. В этом город­ке бок о бок жили моря­ки со все­го све­та: негры, кре­о­лы, евреи, фран­цу­зы, — из их музы­ки воз­ник­ло новое, ни на что не похо­жее направ­ле­ние, кото­рое полу­чи­ло назва­ние «джаз».

20-е годы XX века в Аме­ри­ке ста­ли «веком джа­за», а его сто­ли­ца посте­пен­но пере­ме­сти­лась в Чика­го. Мно­гие тем­но­ко­жие музы­кан­ты потя­ну­лись с юга на север в надеж­де зара­бо­тать. Сре­ди них ока­зал­ся и Арм­стронг, кото­рый к это­му момен­ту был уже два­жды женат. Его вто­рая жена Лил Хар­дин вспо­ми­на­ла, что в то вре­мя Арм­стронг всем казал­ся жал­ким и без­на­дёж­ным про­вин­ци­а­лом: «Почему-то Луи при­е­хал в одеж­де, кото­рая была ему мала. На тол­стом живо­те бол­тал­ся чудо­вищ­но урод­ли­вый гал­стук. Как буд­то одно­го это­го было недо­ста­точ­но, он еще и при­чес­ку при­ду­мал соот­вет­ству­ю­щую. Все музы­кан­ты зва­ли его „Малень­кий“ Луи, в то вре­мя как весил он боль­ше ста кило­грам­мов». Несмот­ря на неотё­сан­но­сть, Арм­стронг очень быст­ро рас­по­ло­жил к себе зри­те­лей и кол­лег по сце­не, а Лил убе­ди­лась, что её супруг — неза­у­ряд­ный музы­кант. Девуш­ка серьёз­но заня­лась внеш­ним видом сво­е­го мужа и убе­ди­ла его пере­брать­ся в Нью-Йорк, где было про­ще постро­ить звёзд­ную карье­ру.

К чер­но­ко­жим испол­ни­те­лям дол­гое вре­мя отно­си­лись с предубеж­де­ни­ем, даже на радио­стан­ци­ях их эфир­ное вре­мя было огра­ни­че­но, но Арм­строн­гу пона­до­бил­ся все­го год, что­бы поко­рить Нью-Йорк. Зри­те­ли, прес­са и дру­гие музы­кан­ты влю­би­лись в талант­ли­во­го пар­ня: «Я вме­сте со все­ми был в вос­тор­ге от его игры. Я пытал­ся ходить как он, гово­рить как он и даже есть и спать, как это делал Арм­стронг. Я купил себе пару огром­ных поли­цей­ских боти­нок, кото­рые обыч­но носил Луи, часа­ми про­ста­и­вал око­ло его дома в надеж­де, что он вый­дет и я смо­гу его уви­деть», — вспо­ми­нал один из музы­кан­тов. А сам Арм­стронг ни на мину­ту не забы­вал, что он обыч­ный чёр­ный парень из Ново­го Орле­а­на, и помо­гал день­га­ми всем, кто об этом про­сил. Дохо­ди­ло даже до того, что после кон­цер­та к нему выстра­и­ва­лась целая оче­редь из зна­ко­мых и не очень людей, кото­рым он «давал в долг». «Пусть они дума­ют, буд­то я делаю глу­по­сти. Ну поче­му я не могу дать бед­ным людям немно­го денег?», — оправ­ды­вал­ся щед­рый арти­ст.

«Я живу для того, чтобы дуть в трубу»

Всей сво­ей жиз­нью Арм­стронг дока­зы­вал, что цвет кожи вто­ро­сте­пе­нен по отно­ше­нию к музы­ке. Он осу­ще­ствил меч­ту мил­ли­о­нов: сни­мал­ся в Гол­ли­ву­де, на радио зву­ча­ли его запи­си, огром­ны­ми тира­жа­ми выхо­ди­ли пла­стин­ки.

Как счи­та­ют мно­гие, уни­каль­ное зву­ча­ние тру­бы Арм­строн­га было обу­слов­ле­но тем, что гений-самоучка непра­виль­но скла­ды­вал губы и язык при игре на духо­вом инстру­мен­те. «Ошиб­ка» поз­во­ля­ла музы­кан­ту брать высо­кие ноты и извле­кать чистый звук, но Арм­стронг рас­пла­чи­вал­ся за это еже­днев­ной болью (из-за чрез­мер­но­го дав­ле­ния мунд­шту­ка он зара­бо­тал трав­му верх­ней губы).

В 1959 году Арм­стронг пере­жил инфаркт, но, несмот­ря на предо­сте­ре­же­ния вра­чей, не пре­кра­тил кон­церт­ную дея­тель­но­сть. Ещё 12 лет он не схо­дил со сце­ны, объ­ез­дил с гастро­ля­ми все кон­ти­нен­ты, побы­вал в самых экзо­ти­че­ских стра­нах. Едва ли его плот­ный кон­церт­ный гра­фик, сме­на часо­вых поя­сов и ред­кий сон могли пой­ти на поль­зу, но Арм­стронг не хотел думать о здо­ро­вье, он был счаст­лив толь­ко тогда, когда играл джаз: «Когда я под­ни­маю эту тру­бу, все ухо­дит на вто­рой план. Я пере­стаю чув­ство­вать мир вокруг. Я не хочу мил­ли­он дол­ла­ров. И не хочу меда­лей. Я живу этой тру­бой». В послед­ние годы вра­чи пре­ду­пре­жда­ли Арм­строн­га, что любой из его кон­цер­тов может ока­зать­ся послед­ним — здо­ро­вье ухуд­ша­лось. «Меня это совер­шен­но не вол­ну­ет, я живу для того, что­бы дуть в тру­бу. Моя душа тре­бу­ет это­го. Пуб­ли­ка ждет меня. Я дол­жен вый­ти на сце­ну», — отве­чал неуго­мон­ный музы­кант.

Его послед­ний хит и сего­дня хоро­шо зна­ком каж­до­му слу­ша­те­лю — это жиз­не­утвер­жда­ю­щая пес­ня «What a Wonderful World» («Как пре­кра­сен этот мир», — пер. с англ.), кото­рая ста­ла свое­об­раз­ным опти­ми­сти­че­ским гим­ном того, что в мире оста­ёт­ся доста­точ­но пре­крас­ных вещей, невзи­рая на самые тра­ги­че­ские обсто­я­тель­ства.


В 1971 году оче­ред­ной сер­деч­ный при­ступ заста­вил Арм­строн­га лечь в боль­ни­цу, и как толь­ко музы­кант попра­вил здо­ро­вье, он попро­сил собрать его оркестр для репе­ти­ции. Но уже на сле­ду­ю­щий день, 6 июля 1971 года, ушёл из жиз­ни: сер­деч­ная недо­ста­точ­но­сть при­ве­ла к отка­зу почек.

Пре­зи­дент Ник­сон, узнав о смер­ти джаз­ме­на, заявил, что Арм­стронг «был одним из твор­цов аме­ри­кан­ско­го искус­ства». Дей­стви­тель­но, его вклад слож­но пере­оце­нить, ведь Арм­стронг повли­ял на испол­ни­те­лей самых раз­ных музы­каль­ных направ­ле­ний. Тем­но­ко­жий парень заво­е­вал весь мир, и до сих пор его имя явля­ет­ся сино­ни­мом к сло­ву «джаз».


АиФ.ру

Post to Twitter