Как пришить к экрану зрителя?

Как пришить к экрану зрителя?

Критик Ирина Павлова о «Чапаеве», Лизе Боярской и большой любви

Художественный руководитель российских программ Московского международного кинофестиваля Ирина Павлова посетила Молдову по приглашению общественной организации Dialogum и при содействии Международного медиаклуба Format-A3.

Она известна как строгий и взыскательный критик, с трезвым взглядом на кинематограф, обладает обширными знаниями в истории мирового кино и тонким вкусом искусствоведа. Потому её встреча с кишинёвской аудиторией на тему «Кино о людях и для людей…» вызвала повышенный интерес.

 

Когда клиент не прав

– Ирина Васильевна, критик – тоже человек, для которого снимается кино? Или это не так?

– Я не отделяю себя от зрителя, только критик – зритель более профессиональный. Он много смотрит, анализирует, знает о том, что происходит за кадром. И я зачастую бываю несправедлива к художнику, к произведению искусства. То чрезмерно щедра на оценки, то чрезмерно строга. И понимаю, что мы порой относимся к художественному произведению потребительски: позволяем себе многие вещи оценивать с точки зрения «клиент – официант». Не так давно поинтересовались моим мнением о фильме «Анна Каренина» Карена Шахназарова. Начинаю говорить и вдруг слышу: «Как, вам это нравится?» – «Да». – «И Боярская нравится?» Отвечаю утвердительно. «Не может быть!» Минуточку. А актриса что – пальто? Если она вам не нравится – никто не предлагает на ней жениться. Давайте говорить о том, как она работает. При восприятии произведений литературы, театра, кино, если нам что-то непонятно, мы себя никогда не виним. Это и есть одна из причин сегодняшних взаимоотношений кино и зрителя.

– А что ещё препятствует взаимопониманию?

– Ужасно то, что мы можем позволить себе отойти от телевизора во время фильма, чтобы помешать суп, вернуться, пропустив половину действия, и сказать: «Что-то ничего не понимаю, какая-то ерунда». То есть сами создаём ситуацию, когда к нам художник начинает относиться с той же степенью взаимности. Дескать, если тётя Маня всё равно пойдёт заваривать чай, что я буду тут ломаться. Вам же наверняка знакома такая ситуация: аплодируете в кинозале, горячо советуете фильм друзьям. А они, посмотрев его дома, с вами не соглашаются. Потому что в кинозале зритель сидит как приклеенный, чувствует локоть соседа и совсем по-другому воспринимает происходящее на экране.

С другой стороны, во многих фильмах демонстрируется неуважение и, более того, откровенное пренебрежение публикой. Но, держа зрителей за идиотов, режиссёры наказывают сами себя. Потому что недополучают наших денег, но главное – недополучают нашей любви и отучают нас любить себя. А я убеждена: ничего хорошего без любви не бывает, потому что это правило человеческой жизни. Вот, к примеру, какую последнюю картину вам все окружающие советовали посмотреть?

– «Движение вверх».

– А почему? Вы что, увлекаетесь баскетболом?

– Нет, но люблю смотреть фильмы о спорте.

– Но о ваших предпочтениях многие знали?

– Нет.

– Уверена: его рекомендовали потому, что на себе испытали, – с просмотра вы уйдёте в хорошем настроении. Да, это фильм из категории так называемых патриотических, которые заказывают государства многих постсоветских стран. А как определить патриотическое кино – не знает никто. Это что, когда флагами машут? Отчасти да, как я наблюдала во время чемпионата мира по футболу в России.

– А что для вас патриотизм?

– Это штука простая: просто люби свою землю и народ. Люби, как умеешь, – чувство может по-разному выражаться. А заказывают-то не это, а о наших победах. Да, мы когда-то в самом деле побеждали. Говорю «мы», хотя не я кинула мяч в корзину в последние три секунды. Но слово «мы» и объединяет нас в страну, в народ. И даже сейчас, когда между нашими странами пролегли политические границы, всё равно говорим «мы». И это – главное.

 

Всё для блага человека

– Вернёмся к теме встречи. Кино о людях и для людей – какое оно?

– Нам рассказывали в институте, как в 1934 году люди городами шли смотреть «Чапаева» с плакатами. И мальчишки бегали из кинотеатра в кинотеатр в надежде, что в следующем зале он выплывет. Это потому, что в человека на экране верили, как в настоящего. Зрителей мучают не великие проблемы, а простые человеческие вещи, которые мучили людей 5, 10 и сколько-то там тысяч лет назад. И когда ты с этим соприкасаешься на экране и начинаешь испытывать то же, что и герои – секунда счастья, откат, опять счастье, снова несчастье, да что ж это такое! – ты вдруг начинаешь задумываться о себе, как о человеке…

– Какая лента молдавского кино оставила самое сильное впечатление?

– Это «Лэутары». Фильм рассказал историю человека, который не умел читать, писать, не знал нот, у которого в руках была не скрипка, а какие-то дрова со струнами, но была душа, которая пела, и он был гением. И олицетворением молдавского народа.

– Сейчас в республике ситуация сложная: практически не осталось кинотеатров, средств на производство фильмов выделяется мало. Хотя уже заметны признаки возрождения. Что вы думаете о перспективах развития кинематографа в Молдове?

– Вопрос номер один: то, что снимут, понравится публике? Если аудитория не желает смотреть кино своей страны, то с этим ничего не поделаешь. И мы в России очень долго жили в такой ситуации. Если у вас не так много денег, можно пока обойтись малым. Например, практически в каждом небольшом городе России за частично государственные, частично предпринимательские средства организуют кинофестивали. Ведь сегодня просто так ходить в кино народ уже отучен. Проведите такой фестиваль – и вы поймёте, сколько желающих приехать в Кишинёв из разных стран того же СНГ. Грузия – тоже небогатая страна, но организует же Тбилисский международный кинофестиваль.

 

Фильмы – как воздух

– Какие ленты взяли бы с собой на необитаемый остров?

– Это две ленты, без которых не могу жить: «Амаркорд» Федерико Феллини и «Двадцать дней без войны» Алексея Германа. Фильм Германа – о человеке, каков он есть, а вовсе не о войне, в нём меня задевает каждый эпизод. И ещё один – «Матрица», не самый любимый, но помогает критически посмотреть на себя. И задаться вопросом: а тот ли я человек, за кого себя принимаю? Мы всегда думаем о себе немного лучше, чем есть на самом деле. И зачастую кинематограф, литература дают возможность поставить перед собой зеркало.

– А какие темы вам, в принципе, близки?

– Люблю ленты, в которых каждый человек находит для себя что-то важное, будь то профессиональный критик или дворник дядя Петя. Не так давно появилась такая картина Бориса Хлебникова «Аритмия». Хлебников раньше был строгим артхаусником и делал кино для высоколобых, а человек с улицы на них скучал, потому что там слишком много вывертов и мало эмоций. И я на этот фильм шла с кислой физиономией. Через пять минут поймала себя на том, что плачу. Режиссёр вошёл в пору зрелости – в сорокалетие и, видимо, что-то изменилось внутри. И кино, снятое, в общем-то, не для широкого круга, к изумлению создателей сорвало кассу, потому что все его захотели смотреть.

Ещё из такой категории ленты Анны Меликян. Она хорошо чувствует аудиторию, при этом следует и собственным пристрастиям. В последнее время снимает целую серию фильмов о любви.

– Кто из режиссёров в последнее время вас удивил?

– Это Сарик Андреасян. К его фильмам с брезгливостью относится кинокритика, но народ несёт кровные рубли. А в этом году Сарик снял фильм «Непрощённый» – правдивую историю Виталия Калоева. Узнав о ней, он был потрясён. Появился сценарий и, главное, актёр Дмитрий Нагиев, который очень хотел это сыграть. Советую посмотреть – вы Нагиева не узнаете. Вообще самое интересное кино рождается из жизни. Из пальца можно высосать что угодно, но это сразу видно на экране.

– Можете ли вы, просмотрев фильм, сказать, что его снимала женщина, а не мужчина?

– Да, и очень часто. Есть ведь некие стилевые различия, женщина всё равно не похожа на мужчину. В мужчинах, быть может, больше твёрдости. Мы зачастую сентиментальнее, мягче. Хотя не всегда. В ситуации, требующей жёсткости, женщины справляются лучше, как это ни странно на первый взгляд. Это потому, что женщина – существо, которое призвано защищать детей, семью.

 

ДОСЬЕ
Ирина Павлова окончила Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии и аспирантуру Всесоюзного НИИ искусствознания в Москве. По её сценариям снято семь картин. Она написала книги «Олег Борисов», «Профессия – режиссёр», «Телевидение и мы», «Ленфильм: новое поколение», «Аранович».

 

Афоризм

Сняться в плохом фильме – всё равно что плюнуть в вечность. Фаина Раневская

 

Подготовила Марина Лаврова

Facebook Комментарии
Share Button
Vk.com
Odnoklassniki

Оставьте комментарий

Адрес редакции: Кишинев, ул. Дософтей, 122, офис 4. Тел. 022 85-60-88;
Рекламный отдел: +373 22 85 60 99; +373 69 24 51 62 / e-mail: exclusivmedia@mail.ru; zelinskaia_nata@mail.ru
PP Exclusiv Media SRL © Аргументы и факты в Молдове; e-mail: info@aif.md